Стоило мне успокоиться на этой версии, как неугомонный Миролюб стал проявлять активность: то за локоть тронет, то плечом прижмется. Я терпела этот натиск минут пять, а потом извинилась и сбежала из-за стола. Один раз еще куда ни шло, но заходить далеко я не собиралась. Это, может, ему привычно, а я-то его первый раз вижу.
Едва я выбралась из дома, как услышала голос Альгидраса. Судя по всему, он что-то рассказывал, и, вероятно, уже давно. Все, кто был во дворе, собрались вокруг него и слушали раскрыв рты, точно дети малые. Сам Альгидрас сидел на перилах лестницы и вертел в руках шлем. Кажется, когда он застал нас с Миролюбом, ни шлема, ни плаща у него не было. Значит, он успел вернуться в дом за вещами и, видимо, пытался уйти, но его поймали воины. Я заметила, что здесь преимущественно были люди князя. Воинов Радима я насчитала всего шесть.
– А откуда они появляются, эти прядущие? – с детским любопытством спросил тот самый курносый воин, который жаловался, что успел увидеть Альгидраса только мельком.
– Приходят, – коротко ответил тот.
– Да откуда же приходят? А то у тебя получается, что вот они пришли и давай судьбу менять да человеком повелевать…
– Они не меняют судьбу, когда им вздумается, и человеком не повелевают. Они… просто скручивают нить, когда та оборваться готова.
– От беды уберегают, что ли? – откликнулся один из свирских воинов.
– От смерти.
Негромкий ответ Альгидраса прозвучал очень четко. Казалось, будто разом все смолкло, и в этой тишине раздались два слова. Мое сердце неожиданно заколотилось как сумасшедшее. Знакомое чувство смешения реальностей снова подступило. Я с ноткой паники ожидала того, что могу увидеть.
– Так все ж, приходят откуда? – спросил все тот же курносый воин, глядя на Альгидраса почти с благоговением, и мгновение разрушилось, а в голове у меня прояснилось. Только остался озноб вдоль позвоночника. Захотелось увидеть Радима, потому что мне вдруг стало страшно в этом освещенном факелами дворе.
– Всегда по-разному. Они просто чужие, они… ниоткуда, – Альгидрас сделал неопределенный жест, подбирая слова.
– Не с людьми? – подсказал кто-то, и Альгидрас повернулся к говорившему.
– Иногда – да, – медленно ответил он воину.
– Так если не с людьми, они же, наоборот, смерть… – воин стушевался и осекся, нервно оглянувшись на товарищей.
– Они прядут только для одного человека. Другие неважны, – ответил Альгидрас и сделал попытку встать.
– А они всегда только женщины? – спросил кто-то, и Альгидрас снова уселся на перила, а я вновь почувствовала шум в голове и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Меня опять посетило смутное узнавание. Прядущие? Я потрясла головой.
– Нет. Мужчины тоже бывают. И дети. Только прядут все по-разному. Так, женщина может сделать на один поворот колеса меньше.
Раздались неуверенные смешки, а кто-то откровенно расхохотался и сказал:
– Да куда уж девкам против мужчин? Даже у этих прядущих.
– Просто каждая женщина однажды скручивает нить и дает ей начало, когда дитя рожает, – пояснил Альгидрас. – Потому боги так и поделили.
– И ты в это веришь, хванец? – раздалось у меня над ухом, и я подскочила, потому что даже не заметила, что Миролюб стоит за моей спиной. Альгидрас резко развернулся всем корпусом, скользнул взглядом по мне и посмотрел на Миролюба.
– Неважно, верим мы с тобой, княжич, или нет. Они просто есть.
– Старая хванская легенда? – усмехнулся Миролюб.
– Старая, но не хванская. Она есть у многих народов.
– Что-то у нас я такого не слыхал, – не унимался Миролюб.
– Потому у нас прядущих и нет, – откликнулся кто-то из воинов.
– Почем знаешь, что нет? – тут же отозвался второй. – Сказано же, не узнаешь ты их. Вот тебя щитом в битве заслонили, а это не просто так. Верно, Олег?
– Может, и щитом в битве, – негромко откликнулся Альгидрас.
– Скажешь тоже. Коль щитом – так сразу прядущие, – неуверенно пробормотал первый и оглядел воинов.
– Раздор ты своими сказками сеешь, Олег, – шутливо сказал Миролюб, обнимая меня за плечи.
– Прости, Миролюб. Не со зла, – Альгидрас неожиданно улыбнулся Миролюбу и спрыгнул с перил на верхнюю ступеньку, намереваясь уйти.
А я вдруг поняла, что не могу его отпустить. Во всяком случае, не раньше, чем он расскажет мне о прядущих. В голове у меня шумело, пульс в ушах отдавался равномерными щелчками. Как будто рядом кто-то вправду вертел колесо прялки. Я уже с трудом понимала, где нахожусь.
Прядущие… Прядущие… Приходят ниоткуда… Скручивают нить, когда та оборваться готова.
И тут же в голове вновь возникли строчки о Каменной Деве.
Вот кого я обо всем расспрошу! Он точно должен знать, что это за легенда.
Альгидрас попрощался с Миролюбом и воинами, отдельно пожелал доброй ночи мне, и выглядело это, на мой взгляд, приторно вежливо. Едва он развернулся, чтобы уйти, как я, извинившись перед Миролюбом, ухватила его за край взметнувшегося плаща. Кто-то из воинов рассмеялся, когда Альгидрас удивленно обернулся, перехватывая плащ.
– Мне спросить у тебя кое-что нужно. Это быстро, – скороговоркой произнесла я, с мольбой глядя в серые глаза.
