То, что Павлов после 1902 г. обратил свое внимание на нерв ную систему, было логически совершенно последовательным, если вспомнить то направление, которое приняла его работа по пищеварению. Приведем его собственные слова: «Работая перед этим в продолжение нескольких лет над пищеварительными же лезами, исследуя тщательно и подробно условия их деятельнос ти, я естественно не мог оставить без внимания и так называе мое до тех пор психическое возбуждение слюнных желез, когда у голодных животных и у человека при виде еды, разговоре о ней и даже при мысли о ней начинает течь слюна. И это тем более, что я сам точно установил также и психическое возбуждение желудочных желез. Я стал разрабатывать вопрос об этом возбуж дении слюнных желез…»
Условный рефлекс был непосредственным результатом этих исследований. Но иногда недостаточно оценивается то, что Э. Л. Торндайк, Франц и Иеркс в США предпринимали подоб ного же характера исследования приблизительно в то же время, что и Павлов. На это неоднократно указывал сам Павлов, отме чая их первенство: «Только спустя несколько годов после нача Иван Павлов 39 ла наших работ по новому методу я узнал, что в этом же направ лении экспериментируют на животных в Америке — и не физио логи, а психологи. Затем я познакомился более полно с амери канскими работами и должен признать, что честь первого по времени выступления на новый путь должна быть предоставле на Торндайку *, который на дватри года предупредил наши опы ты и книга которого должна быть признана классической как по смелому взгляду на всю предстоящую грандиозную задачу, так и по точности полученных результатов».
Павлов обладал даром разрабатывать новые формы экспери мента, соответствовавшие изучаемой проблеме поведения, к которой никто еще, кроме Торндайка, не приступал. Его подход к анализу поведения был прост, и тем не менее именно по своей простоте и прямолинейности он заставил людей думать, исходя из его новой точки зрения. Павлов грешил тем, что иногда упро щал чрезвычайно сложный вопрос, но в качестве первичного подхода к области, где до этого царствовали сомнения, таинст венность и предрассудки, это упрощение обладало выдающимся преимуществом новой и убедительной гипотезы. Оно выкристал лизовывало великую проблему и ясно указывало путь, по кото рому нужно следовать для ее разрешения.
Павлов поставил себе задачу: подвергнуть анализу функции высших областей мозга в объективных условиях. Приспособле ния, лежащие в основе памяти и обучения, зависят от коры го ловного мозга.
У Павлова явилась счастливая мысль: только что описанные им секреторные реакции могут быть использованы как индика торы корковой функции. Когда пища фактически введена в рот собаки, то выделяется поток слюны и желудочного сока, причем сила ответа варьирует в соответствии с интенсивностью раздра жителя. Реакции такого характера Павлов назвал «безуслов ными». Когда, однако, подача пищи регулярно предупреждается звуком звонка или каким-нибудь другим сенсорным раздражите лем, животное быстро начинает ассоциировать специальный сен сорный раздражитель с последующим приемом пищи. Такой предварительный раздражитель был назван «условным», а от вет, который следовал за ним, хотя бы даже пища фактически не подавалась, назывался «условным рефлексом». Павлов думал, что такие условные рефлексы зависят от целостности мозговой коры. Следовательно, при помощи анализа такого рода реакций
* Edward L . Thorndikе. Animal intelligence. An experimental study of
the associative processes in animals. 1898. 392 Дж. Ф. ФУЛТОН он был в состоянии исследовать функции коры как целого, так же как и реакции разных областей коры головного мозга.
Павлов посетил США дважды. Последнее его посещение от носится к 1929 г., когда он присутствовал на Международном физиологическом конгрессе в Бостоне. Публичные выступления его в 1929 г. особенно памятны и живы благодаря замечатель ным переводам Анрепа. Вот одно из таких выступлений в Бос тоне.
Перед нами, небольшой избранной группой, в лаборатории у Кеннона — Павлов, знакомящий нас со своими новейшими иде ями о торможении в связи с неврозами, которые он подавал нам прямо как бы с пылающей сковородки. Живой, энергичный, жестикулирующий, он говорил, обращаясь главным образом к Г. В. Анрепу, который спокойно сидел рядом, куря одну папи росу за другой. Внезапно Павлов останавливался, указывая на Анрепа (который задавал ему один или два вопроса для того, чтобы удостовериться в правильном понимании сказанного), ото двигал от себя свои часы, лежащие перед ним на столе, и бро сался в кресло, беспокойно передвигаясь то в одну, то в другую сторону. Анреп же после этого приступал — всегда очень спо койно — к блестящему и сжатому изложению на английском языке того, что говорил его учитель. Затем Павлов снова продол жал излагать свои мысли. Так прошел целый час, и, если не счи тать вторжения нескольких запоздавших гостей, тишина была такая, что можно было бы услышать падение иголки.
