Небольшое недомогание гриппозного характера, с которым ему почти уже удалось справиться, внезапно осложнилось. Утро последнего дня застало его взволнованным и беспокойным. При шедшим к нему врачам он озабоченно заявил, что чувствует себя необычно, как никогда раньше, что он забывает слова и произ носит другие, ненужные, что он совершает некоторые движения непроизвольно: «Позвольте, но ведь это кора, это кора, это отек коры». Попытка разубедить его со стороны присутствующих здесь терапевтов не имела успеха. Иван Петрович попросту зая вил, что не интересуется их мнением, и потребовал невропато лога. Проявленную им в период ожидания крайнюю нетерпели вость проще всего, казалось бы, объяснить общим болезненным состоянием. Однако это было не совсем так.
После приезда проф. М. П. Никитина, подробно обсудившего вместе с Иваном Петровичем тревожившую его нервную симп томатику, больной успокоился и вскоре уснул.
Потом уже выяснилось, что и здесь, в этом последнем своем наблюдении, Иван Петрович был прав. Вскрытие действитель но показало наличие у него отека коры.
Когда спустя два часа больной проснулся, для всех стало яс ным, что мы его потеряли. Но даже и в этот последний, корот кий сумеречный период кипучая и вечно деятельная натура Ивана Петровича сумела себя показать. Он лежал тихо, в полу забытьи, из которого временами его удавалось выводить для питья или приема лекарств, и тогда каждый раз он непременно спрашивал: «Который час?»
Дважды он проявил беспокойство, пытался подняться, отбро сить одеяло, спустить ноги, что было ему уже не под силу. Тогда он обращался к присутствующим: «Что же вы, ведь уже пора, надо же идти, помогите же мне».
В сущности, только в этом и проявился его бред.
<1938>
Лаборатория И. П. Павлова в Институте эспериментальной медицины
Отделу физиологии в Институте экспериментальной медици ны было отведено весьма скромное помещение: он имел всего 4 лабораторных комнаты и очень маленькую операционную. Комнаты эти близко находились от прививочного отделения, где я работал. Скоро я стал частым посетителем лаборатории Ивана Петровича Павлова, проводя там все свободное время. Работа прививочного отделения продолжалась с 10 час. до часу дня, а потом еще была вечерняя прививка в 5 час. Время между при вивками, а иногда и после вечерней работы я проводил в физио логической лаборатории, тем более что Иван Петрович сразу привлек к себе своим энтузиазмом и тем особым простым отно шением ко всем работающим, которое так для него характерно (не исключая всегдашней возможности получить и основатель ный нагоняй в случае какоголибо промаха).
Иван Петрович в то время был 40летним крепким человеком, необычайно выносливым физически, первоклассным ходоком, за которым трудно бывало угнаться. Жил он на Петербургской стороне (на Введенской улице, угол Б. Пушкарской) и в Инсти тут (около 3 км), и в Академию (около 4 км) ходил пешком.
Когда наступили теплые дни и оделся листвой институтский парк, организовался кружок любителей игры в городки, и тут Павлов играл руководящую роль: беда, бывало, попасть в его партию и «промазать» — не попасть в городок или, еще хуже: «развалить» какуюлибо фигуру — тут сыпались совсем нелест ные эпитеты. Но зато, если удавалось дать удачный удар, разом выбить несколько рюх или спасти положение, убрав какуюни будь оставшуюся рюшку, Иван Петрович радовался и награж дал похвалами: «Звезда!» Играли мы обыкновенно тотчас после обеда — от 1 час 30 мин до 2 час. Тогда в Институте была общая столовая для врачей, и к 1 часу все собирались сразу к обеду. Лаборатория Павлова 403
До наступления весеннего времени мы после обеда сходились в химической лаборатории, где покойный М. Ф. Васильев устра ивал чай, подавая его в химических стаканах. Обычными посети телями этих «чаев» были И. П. Павлов, Э. Ф. Шперк (тогдашний директор), В. А. Краюшкин, иногда Н. В. Усков, М. Ф. Василь ев и я. Таким образом, удавалось ежедневно видеть Ивана Пет ровича и оценить его индивидуальность. Увлекали его страстная преданность науке, прямота, неустанное искание истины, посто янное гласное обсуждение и будущих планов, и достигнутых ус пехов, и причин неудач. При лаборатории Ивана Петровича был устроен хороший собачник, а особо ценные собаки помещались в самой лаборатории; операции велись при соблюдении правил асептики и антисептики. Ассистентом у Ивана Петровича был
1 врачгинеколог , проводивший операции на собаках так, как делалось это в хирургической клинике. Из других людей, близ ких лаборатории первых лет, вспоминаются Д. А. Каменский и В. В. Кудревецкий. Вскоре стали появляться практиканты, и работа стала расширяться и усиливаться. Постоянными темами были изучение желудочного пищеварения, изучение собак со свищами желудка, с маленьким желудочком, с экковской фис тулой.
