- Здравствуйте, Руслан. Лева сейчас немного занят, но я скажу ему, что вы пришли.
- Спасибо большое.
Женщина ушла куда-то вглубь комнат, послышались голоса, и вскоре Лева вышел ему навстречу. Вид у него был неважный – хмурый, напряженный, слишком усталый. Но при виде мужчины парень расцвел в улыбке, совсем позабыв, что они не одни, и прижавшись на миг к его губам. К счастью, их никто не увидел, и Руслан улыбнулся тоже, внимательно заглядывая в блестящие глаза своего художника.
- А я приехал тебя проведать.
- Ты же знаешь, я всегда рад тебе.
- Но твоя мама сказала, что ты занят…
- А, это… - Лева помрачнел. И тотчас будто в подтверждение его словам в прихожую вышла молодая женщина. Красивая, натуральная блондинка, едва ли старше самого Левы, только вид ее тоже был слегка уставший, а губы сжались в тонкую линию. Больше всего Руслана поразили ее глаза – глубоко посаженные, необычайно светлые, со стороны они казались очень выразительными, но по ним практически невозможно было понять, что у нее на уме.
- Руслан, это Лариса. Мать Михаила.
Руслан непонимающе перевел взгляд с него на нее и пробормотал стандартные слова приветствия. Женщина кивнула и вернулась обратно в комнату, где, по всей видимости, сидела с сыном. В голове ничего не укладывалось.
Лева заметил его странный взгляд и спешно заговорил, понизив голос, чтобы их не слышали.
- Руслан, это не то, что можно подумать. Я могу объяснить.
- Ты не должен мне ничего объяснять, - вздохнул тот, глядя ему в глаза. – Я же говорил, что доверяю тебе.
- Правда?
- Лева, я не собираюсь тебя пытать, не хочешь – не рассказывай. Но все же я бы хотел быть в курсе твоих проблем, потому что хочу помочь и очень волнуюсь за тебя.
- Хорошо. Давай поговорим в машине.
Руслан кивнул, и они спустились вниз. В салоне было тепло и уютно, едва заметно пахло сигаретами. Заметив это, Лева удивленно поднял брови.
- Ты куришь?
- Не хотел начинать. Но это успокаивает.
- Руслан, прости меня.
- За что?
- За то, что я болван.
Лева опустил голову и положил ладонь на его колено, не в знак ласки, а просто, чтобы самому успокоиться.
- Хотел тебе соответствовать. Ты же такой… независимый, сильный, всегда привык все сам решать. А я как маменькин сынок, никогда не любил принимать серьезные решения. А тут захотел. Захотел, чтобы ты мной гордился.
- Я и так тобой горжусь.
Лева поднял глаза и улыбнулся уголками губ, а затем продолжил.
- Как ты уже понял, она вернулась. Не ко мне, на меня ей всегда было плевать. Хочет общаться с сыном, - парень скривился и стал говорить уже быстрее, отчаяннее. – Она же, блять, променяла нас на какого-то мужика тогда. Говорит, нашла большую любовь, а вы не нужны. Я же ее чуть с лестницы не спустил, когда узнал обо всем. Ни на шаг бы к сыну не пустил больше, но она и не возвращалась. Четыре года прошло, четыре, Руслан…
Что-то дрогнуло в сердце мужчины, когда он понял, насколько все серьезнее, чем он себе представлял. Руслан подался вперед и обнял его, прижал боком к себе, распахивая пальто, чтобы чувствовать его еще ближе.
- Помнишь, я тогда у тебя был? В тот вечер, когда ты… когда мы поняли все. Помнишь?
Еще бы Руслан не помнил – такое невозможно забыть. Это можно только вырезать, наверное, вместе с частью грудной клетки, но забыть никак нельзя.
- Помню, родной. Говори.
- Мне позвонила мать, сказала, что пришла Лариса, прощения у нее просила, хотела сына повидать. Мишка вышел как раз. Собственную мать впервые за четыре года увидел, не признал. Заревел, а она его успокаивать начала. Игрушек надарила, сказала, что не бросит больше. Сын вроде начал верить, а я нет, - Лева устало посмотрел куда-то за окно, но не отстранился, витая мыслями где-то далеко. – Я же говорил, Руслан, что не умею прощать, и верю человеку только один раз. Меня трясет, когда вижу ее. Не могу смотреть, как Мишка с матерью ее принимают.
- А что с той великой любовью? С чего вдруг сын оказался ей нужен?
- Кажется, они разошлись. Лариса разочаровалась в мужчинах и решила посвятить себя хотя бы детям. Исправить все. Вот только некоторые ошибки не имеют срока годности.
- А что говорит Анна Ивановна?
- Говорит, что понимает ее, так как сама мать. А я не хочу, чтобы мой сын воспринимал как маму вот эту мразь.
- И поэтому ты все время проводишь дома? Чтобы следить за ней?
- Приходится. Выставил бы ее, да Мишка не дает. Начинает привязываться. Что мне делать, Руслан?
- Для начала прекрати так нервничать, - мужчина все еще чувствовал его дрожь и сильнее сжал его в объятиях. – Чего она хочет – просто общаться или забрать его у тебя?
- Пока что они просто общаются.
- Послушай. Может, это не так уж и плохо?
- В смысле?
- Я не буду тебе говорить про то, что люди умеют исправляться – сам в этом не уверен. Но твой сын – уже большой мальчик. Как ты думаешь, должен ли ты за него решать, с кем ему можно общаться? Не правильнее ли будет позволить ему самому делать выводы?
- Мишка слишком доверчивый. Плохого он от нее не помнит, видит только хорошее. Значит, и ее считает хорошей. Понимаешь?
