— Я не храбрый, Баллантайн. Я практичный. — На распухшем лице появилась кривая улыбка. — На мой взгляд, лучше договориться, чем воевать.
— Надеюсь, матабеле с вами согласятся, — улыбнулся в ответ Зуга.
Из темноты узкой расщелины они вновь вышли на солнечный свет — внизу располагалось чашеобразное углубление, окаймленное гранитными стенами, с которых прекрасно просматривалось дно впадины.
Боевой опыт позволил Зуге мгновенно оценить ситуацию.
— Это ловушка! — сказал он. — Естественная западня, попав в которую мы станем легкой добычей, и бежать будет некуда.
— Давайте спускаться, — пробормотал мистер Родс.
Посреди углубления возвышался муравейник — невысокая площадка из затвердевшей желтой глины, и маленькая группа белых инстинктивно направилась к нему.
— Нам ничего не остается, кроме как устроиться поудобнее, — пропыхтел мистер Родс, усаживаясь на возвышение.
Журналист и врач сели по бокам, и лишь Зуга остался стоять.
Он сохранял на лице бесстрастное выражение, хотя всей кожей ощущал опасность. Белые оказались в самом сердце холмов Матопо, здесь матабеле чувствуют себя как дома, и неизвестно, на что они могут решиться. Только сумасшедшие согласились бы прийти сюда без оружия, отдав себя на милость одного из самых диких и кровожадных племен жестокого первобытного континента. Заложив руки за спину, Зуга медленно поворачивался кругом, осматривая каменную стену, окружавшую их со всех сторон. Долго ждать не пришлось.
— Ну что же, господа, вот и противник! — негромко сказал он.
По неслышному сигналу спрятавшиеся импи бесшумно поднялись, образовав живое ограждение на вершине каменной стены. Ряды воинов стояли плечом к плечу, целиком окружив впадину. Невозможно было сосчитать, сколько тысяч амадода собрались здесь, и тем не менее царила полная тишина, точно уши были залиты воском.
— Не двигайтесь, господа, — предупредил Зуга.
Его спутники замерли. Над ними застыли непроницаемые молчаливые матабеле. В удушливой жаре ни единый звук не нарушал тишину, ни один порыв ветра не шевелил перья на головных уборах.
Наконец амадода расступились, пропуская вперед группу людей — великих индун Кумало, чистокровных занзи из королевского рода, — но как же поредели их ряды!
Все они постарели, их головы и бороды посеребрил иней седины. Они исхудали, точно бродячие псы, и мускулистые тела воинов стали жилистыми и тощими, ребра выпирали наружу. Некоторые вожди были перевязаны грязными, пропитанными кровью тряпицами, кожу других покрывали язвы, вызванные недоеданием и тяжелыми условиями жизни.
Впереди шел Ганданг, за ним, плечом к плечу, — его единокровные братья Бабиаан и Сомабула, за которыми следовали остальные; у каждого на голове обруч индуны, в руках ассегай и щит, покрытый бычьей шкурой, который и дал название племени матабеле, Люди длинных щитов.
Не доходя десяти шагов до Зуги, Ганданг остановился и опустил щит на землю. Мужчины смотрели в глаза друг другу, вспоминая тот день, больше тридцати лет назад, когда встретились впервые.
— Я вижу тебя, Ганданг, сын Мзиликази, — сказал наконец Зуга.
— Я вижу тебя, Бакела, Тот, кто бьет кулаком.
За спиной Зуги мистер Родс невозмутимо приказал:
— Спросите у него, мир или война.
Не сводя взгляда с высокого истощенного вождя, Зуга спросил:
— По-прежнему ли застилает ваши глаза жажда крови?
Ганданг ответил низким ворчанием, которое донеслось до всех индун и всколыхнуло ряды воинов на вершине.
— Передай Лодзи, что мы больше не жаждем крови. — Вождь наклонился и положил ассегай и щит на землю.
Двое матабеле в набедренных повязках толкали небольшую вагонетку по узкоколейному пути. В конце узкоколейки фиксатор выбили, вагонетка перевернулась и высыпала пять тонн голубоватых кристаллов кварца в горловину воронки. Камни покатились в сортирующий ящик, скапливаясь на стальной решетке. Десяток матабеле кувалдами разбивали руду, и она проваливалась дальше, в толчейный ящик, где тяжелые чугунные песты, приводимые в движение паровым двигателем, мерно опускались и поднимались, дробя камни в пыль. Грохот стоял оглушительный. Постоянный поток воды, закачиваемой насосом из речки в долине, вымывал руду из толчейного ящика и нес по шлюзу на столы, расставленные под низким навесом.
Гарри Меллоу склонился над первым столом, наблюдая за течением густой жидкости по толстой медной пластине, которая покрывала наклонную столешницу: бесполезная грязь стекала вниз, руда прилипала к покрытию. Эксцентриковые кулачки потряхивали стол, распределяя воду по всей поверхности, чтобы каждая крупица руды соприкоснулась с медной пластиной, покрытой слоем ртути. Одно из уникальных свойств ртути состоит в том, что она поглощает частички золота, как промокашка впитывает чернила.
