— Меня зовут Самсон Кумало, — сказал он. — Я христианин и ненавижу войну и жестокость.
— Мы знаем, кто ты, — ответил товарищ Тебе. — И знаем, что в наше время нет места милосердию…
Дверь приоткрылась, и стоявший на улице напарник просунул голову в щель.
— Канка! — торопливо бросил он и снова захлопнул дверь. — Шакалы!
Товарищ Тебе быстро поднялся, достал из-за пояса «токарев» и выключил свет.
— Автобусная станция в Булавайо, — шепнул он в темноте на ухо Самсону. — Через два дня в восемь утра.
Щелкнул язычок замка, и незваный гость исчез. Минут пять царила тишина.
— Они ушли… — Констанция включила свет и принялась убирать со стола посуду. — Не знаю, что их напугало, но, похоже, тревога была ложной, в поселке тихо, сил безопасности не видно.
Мужчины промолчали. Девушка приготовила им какао.
— В девять часов по телевизору будет фильм «Дети железной дороги».
— Я устал, — ответил Самсон. Он все еще злился на нее.
— Я тоже, — чуть слышно шепнул Гидеон.
Самсон помог деду добраться до спальни. В дверях он оглянулся: Констанция смотрела такими умоляющими глазами, что злость пошла на убыль.
Он лежал на узкой железной койке напротив кровати деда и в темноте прислушивался к негромкому шуму, доносящемуся из кухни. Констанция наводила порядок и готовила завтрак. Потом дверь в ее спальню в задней части дома закрылась.
Самсон дождался, пока дед захрапит, и бесшумно встал. Накинув грубое шерстяное одеяло на голое тело, он вышел из комнаты и направился к спальне Констанции. Незапертая дверь легко распахнулась. Девушка поспешно села на кровати.
— Это я, — тихо сказал он.
— А я так боялась, что ты не придешь!
Протянув руку, Самсон коснулся ее обнаженного тела, прохладного и бархатистого на ощупь. Она взяла его за руку и притянула к себе, последние остатки злости в душе Самсона растаяли.
— Прости, — прошептала Констанция.
— Не важно, — ответил он. — В конце концов они бы все равно меня нашли.
— Ты пойдешь?
— Если я не пойду, они заберут деда, но и на этом не остановятся.
— Ты пойдешь не поэтому. Ты пойдешь по той же причине, по какой я пришла к ним: потому что это мой долг.
Она шевельнулась, и обнаженные груди коснулись его груди. Самсон почувствовал, как в девушке разгорается страсть.
— Тебя забирают в лес?
— Нет, — ответила Констанция. — Пока нет. Мне приказали оставаться в миссии, я буду работать здесь.
— Это хорошо. — Он провел губами по ее горлу. В лесу шансы выжить невелики, силы безопасности действуют очень эффективно — один уцелевший на тридцать убитых партизан.
— Товарищ Тебе назвал тебе время и место встречи. Как ты думаешь, тебя пошлют в лес?
— Не знаю. Наверное, сначала отправят на подготовку.
— Может быть, это наша последняя ночь перед долгой разлукой, — прошептала Констанция.
Самсон промолчал, медленно проведя рукой по изгибам ее позвоночника до глубокой впадины между ягодицами.
— Я хочу, чтобы ты дал мне сына. Тогда у меня будет кого любить, пока мы в разлуке.
— Это запрещено законом и традициями.
— Здесь единственный закон — оружие, единственная традиция — та, которую мы решим соблюдать. — Констанция перекатилась, оказавшись под ним, и обхватила его руками и ногами. — Посреди смерти мы должны сохранить жизнь. Любимый, подари мне ребенка, дай мне его сегодня ночью, потому что других ночей у нас может не быть.
Самсон проснулся от ослепительного света, который заливал крошечную комнатку сквозь потрепанную штору на единственном окне. На голой побеленной стене метались резкие тени. Сонная Констанция прижалась к нему, все еще разгоряченная и влажная после его ласк.
На улице искаженный громкоговорителем голос пролаял приказ:
— Это армия Родезии! Всем немедленно выйти из дома. Не вздумайте бежать или прятаться. Невинным ничего не грозит. Немедленно выйти из дома. Поднять руки вверх. Не пытайтесь сбежать или спрятаться.
— Одевайся, — сказал Самсон Констанции, натягивая шорты. — Потом поможешь мне с дедом.
Полусонная девушка, пошатываясь, подошла к шкафу и достала простое розовое платье. Одетая, но босая, она последовала за Самсоном в спальню Гидеона и помогла поднять старика. На улице громкоговорители продолжали реветь металлическими голосами:
— Немедленно выйти из дома. Невинным ничего не грозит. Не пытайтесь бежать.
Констанция накинула шерстяное одеяло на плечи Гидеона, и, поддерживая старика с обеих сторон, они провели его через гостиную. Самсон отпер дверь и вышел на крыльцо, подняв руки над головой. В лицо ударил ослепительный луч прожектора, заставляя прикрыть глаза ладонью.
— Выведи деда, — велел Самсон.
Констанция помогла старику выйти на крыльцо, и все трое сгрудились беспомощной кучкой, ослепленные светом и оглушенные ревом громкоговорителей.
— Не бегите. Не пытайтесь спрятаться.
Поселок сотрудников миссии был окружен. Из темноты сияли лучи прожекторов, освещая группки людей, жавшихся друг к другу, большинство в ночных рубашках или накинутых на плечи одеялах.
