И побольше флагов полностью

– Я уполномоченный по размещению эвакуированных в этом районе, – сказал Бэзил.

– Понятно, любопытно познакомиться с вами. Продолжайте. Думаю, вы не против того, что я завтракаю.

Чувствуя себя менее уверенно, нежели обычно, Бэзил начал вступительную часть своего стереотипного монолога… Какая трудная работа размещать людей, особенно с тех пор, как зенитную батарею перевели в Саут-Граплинг и военные теперь квартируют в тамошних коттеджах… И как важно остановить обратный отток людей в города… нехорошо будет, если сложится впечатление, что состоятельная часть общества не желает вносить свою лепту… и как не хочется использовать насильственные методы, но в случае необходимости ведь имеются и они… Трое детей, чье размещение уже вызвало некоторые трудности…

Мистер Тодхантер доел свой завтрак и, встав спиной к огню, принялся набивать трубку.

– А что, если я не захочу принять этих ваших трудных детей? – спросил он. – Что, если я предпочту уплатить штраф?

Бэзил перешел ко второй части монолога… Предусмотренная плата едва покрывает стоимость питания… Семьи менее обеспеченные испытывают серьезные трудности… А ведь бедняки ценят свой домашний очаг и его хранителей даже больше, чем иные богатеи… Если представится возможность отыскать дом, где несколько добавочных фунтов в хозяйстве были бы весьма не лишними, хозяева смогут приобрести даже некоторый доход…

Мистер Тодхантер слушал его молча. Наконец он сказал:

– Вот как, оказывается, вы это делаете. Спасибо. Это было поучительно. Весьма, весьма поучительно. Особенно мне понравилось насчет хранителей домашнего очага.

Бэзил заподозрил, что имеет дело с человеком довольно широких взглядов и опасных наклонностей, в чем-то похожим на него самого.

– Обсуждая это в кругу более изысканном, я употребил бы выражение «лары и пенаты».

– «Хранители домашнего очага» тоже сгодятся… Чрезвычайно удачное выражение. И сколько, в среднем, рассчитываете вы так получать?

– Пять фунтов – в самом худшем случае, тридцать пять – в лучшем. Пока что.

– Пока что? И вы надеетесь продолжить ваш бизнес?

– Почему бы и нет.

– Вот как? Скажу вам вот какую вещь. Знаете, кто уполномочен размещать беженцев в этом районе? Я. За развилкой это уже моя территория, и вы вторглись на нее. Что скажете в свое оправдание?

– Иными словами, Грентли-Грин ваше?

– Естественно.

– Забавно, черт возьми!

– Чем же забавно?

– Не могу объяснить, – ответил Бэзил, – но забавно. Исключительно забавно!

– Так что попрошу вас впредь держаться вашей территории. Хотя за визит я вам даже благодарен. Он натолкнул меня на кое-какие идеи. Я всегда подозревал, что дельце это прибыльное, но не четко понимал, каким образом можно его обтяпать. Теперь же я получил об этом ясное представление. А насчет хранителей домашнего очага я запомню.

– Погодите-ка, – сказал Бэзил. – Одного ясного представления тут недостаточно. Вам придется получить представление и о Конноли. Никто не в силах понять, и я этого тоже не понимаю, но факт остается фактом: масса людей, в других отношениях вполне здравомыслящая, по неизвестной причине демонстрирует абсолютную готовность иметь в своем доме детей, они любят детей, и это чувство делает их добродетельными в собственных глазах. Им нравится топот детских ножек по дому. Понимаю, это выглядит чистым безумием, но это правда. Я наблюдал подобное не раз.

– Как и я, – согласился мистер Тодхантер, – глупо, но это так – из них делают домашних божков.

– Однако Конноли – это случай особый, делать из них домашних божков никому и в голову не придет. Давайте пойдем, и вы взглянете на них.

Вдвоем они вышли из дома на гравиевую площадку перед крыльцом, где Бэзил поставил машину.

– Дорис, – сказал он, – вылезай и познакомься с мистером Тодхантером. И Мики с Марлин вели тоже вылезти.

Троица испуганно выстроилась перед машиной для осмотра.

– Сними с головы косынку, Дорис. Покажи свои волосы.

Несмотря на все усилия, мистер Тодхантер не смог скрыть глубокого впечатления от увиденного.

– Да, – сказал он. – Признаю вашу правоту. Это действительно случай особый. Не сочтите нескромным мой вопрос, но сколько вы за них заплатили?

– Мне они достались даром. Но за время их пребывания у меня я вложил в них кучу денег – все эти кино и рыба с картошкой…

– Как вам удалось сотворить такое с ее волосами?

– Она сама это сотворила, – ответил Бэзил. – Движимая любовью.

– Да, случай поистине особый, – повторил Тодхантер с чувством, похожим на благоговение.

– Вы еще ничего не знаете. Их надо видеть в деле.

– Могу вообразить, – произнес мистер Тодхантер. – Ну так сколько вы за них просите?

– Пять фунтов с носа, продаю за бесценок, так как собираюсь закрывать лавочку.

Мистер Тодхантер не привык торговаться, если дело представлялось выгодным.

– Идет, – согласился он.

И Бэзил обратился к Конноли:

– Итак, дети, вот ваш новый дом.

– Мы должны устроить разгром? – спросила Дорис.

– Это на усмотрение мистера Тодхантера. Теперь я передаю вас в его руки. С этого времени вы станете работать на него.

– Значит, с вами мы больше не будем? – спросила Дорис.