Схватка задалась жаркая – дошло до рукопашной. Но исламистов было в несколько раз больше, и пришлось отступать. Отстреливаясь, солдаты перебежками двигались к каким-то постройкам, чтобы за ними укрыться от огня противника. Оглянувшись, Билл увидел, что один из легионеров отстал. А потом, держась за ногу, и вовсе повалился на землю. Это был его друг Люк Рахис, с которым они познакомились еще в учебном полку. Люк успел перекатиться и спрятаться за торчащим из песка валуном.
– Чтоб их разорвало! – процедил Билл.
Один, да еще и с ранением, Люк долго бы не продержался. На чем свет стоит кляня врагов, Билл рванул на выручку.
– А ну стой, идиот! – прозвучал возглас сержанта.
Он схватил Билла за рукав и дернул на себя.
– Там Люк!
– Да вижу я. У него хорошая позиция, несколько минут выдюжит, мы подстрахуем. А там и вертолеты с подкреплением прибудут, по рации сообщили.
– Тут всего-то метров двести, я помогу… – пробурчал Билл и кинулся к другу.
– Вот кретин безбашенный! – послышалось за спиной. – Прикроем его огнем, ребята!
Билл перекатился по выжженной земле и, прячась за камнем, сел рядом с Люком.
– О, а ты здесь, откуда?! – воскликнул тот, перекрикивая шум боя.
– Легионеры своих не бросают, – тяжело дыша от бега и раскаленного воздуха, прохрипел Билл. – Как ты?
Просвистевшая совсем рядом пуля врезалась в землю и подняла облачко пыли.
– Как на шикарной вечеринке с петардами. – Люк облизал пересохшие губы и плюнул. – Правда, проклятый песок в каждую клеточку въелся и на зубах скрипит.
– Есть такое, – сказал Билл, перетягивая вену над кровоточащей раной товарища.
– М-м-м, – простонал тот. – Зря ты сюда сунулся. Сейчас эти ублюдки отправят бандерольку из гранатомета, и нам обоим кранты.
– Хотели б, уже давно отправили. Мы им живыми нужны.
– Похоже, иначе бы ты до меня хрен добрался. Но в гости к этим как-то не хочется. Распотрошат, как рыбешек, и не посмотрят, что во мне тоже берберская кровь течет. – Люк вытер струящийся по лицу пот и сменил опустевший магазин своего фамаса[11]. – Так что поборемся еще.
Билл прекрасно понимал, о чем думает друг. Каждый легионер знал истории из марокканских и алжирских кампаний прошлых веков. Попасть тогда в плен к арабам означало неминуемую мучительную смерть. Сначала чужака терзали женщины. Они отпиливали ему тупыми ножами все, что возможно: уши, нос, гениталии… А когда кровавая вакханалия заканчивалась, один из мужчин рассекал несчастному горло, как жертвенному барану на празднике Ид аль-Адха[12], и отрезанное зашивали в распоротый живот уже мертвого легионера.
– Оставим себе по патрону на всякий…
Грохот разорвавшейся рядом мины заглушил слова. Бил почувствовал, как острая боль обожгла лицо.
– Жив?! – испуганно гаркнул Люк.
– Вот зараза! – прорычал Билл, вытирая кровь. – Ну, гады, так просто нас не возьмешь!
Он вскинул ружье и выстрелил в тюрбан цвета индиго, мелькнувший среди развалин хижины. Послышался вопль, и тут же ответный шквал выстрелов накрыл легионеров. Словно из ниоткуда появились боевики, наверное, десятка два, и рванулись вперед.
– В атаку пошли, суки! – выкрикнул Люк. – Не выстоим!
Билл кивнул другу и снова прицелился.
– Прихватим с собой побольше этих уродов!
…Билл снова потер шрам. Как же все странно устроено, как зависит от случая! Задержись тогда вертолеты на какие-нибудь полминуты, и его бы уже не было. Не сидел бы он сейчас в этом пабе, не разыскивал отца…
– Всякое бывало, – повторил Билл, тряхнув головой, словно пытался избавиться от воспоминаний. – Ирак, Мали…
– Уж не «Сервал»[13] ли? Наслышан, славная была операция. Да и Ирак – то еще адское пекло. Награды есть?
– Имеются.
– Honneur et Fidélité![14] – поднял кружку заметно охмелевший Жозеф.
– Honneur et Fidélité! – откликнулся Билл.
– Нравишься ты мне, парень. Вот скажи, что ты у больницы делал? Может, подсоблю чем?
– Может. – Разгоряченный спиртным Билл решил частично раскрыться перед товарищем. – Знаешь, у меня подозрение, что эти ваши доктора убили моего отца. Хочу проверить. Поможешь?
– Тебе – помогу. Легионеры своих не бросают. Мне самому не много известно, но вот чувствую – не так что-то в этой богадельне. Сегодня у меня переночуешь, жена с дочкой только рады будут, а утром возьму с собой на дежурство. Лады?
– Заметано, – хлопнул по ладони нового друга Билл.
Жозеф заказал еще кружку пива и пьяным голосом затянул старую легионерскую песню, написанную кем-то давным-давно еще в Алжире:
