Дизель остановился в резервном ряду, пересел на заднее сиденье и улегся. За рулем устроился Трой. Ночь была теплая, и они не стали поднимать крышу машины. Накручивая виражи и поднимаясь все выше над долиной Сан-Фернандо, Трой любовался звездным небом. Он наглотался амфетамина и чувствовал себя превосходно. Радость тела передавалась уму. Он мысленно развивал свой план грабежа сутенеров, букмекеров, гангстеров-самозванцев и торговцев наркотиками. Жертвы будут сходить с ума от ярости. Они растерзали бы его собственными руками, но где им догадаться, кто он такой и как до него добраться, даже если они выведают его имя? Кроме того, они всего лишь люди из плоти и крови. Он их не боялся. Гораздо страшнее полиция и перспектива снова сесть в тюрьму; что такое по сравнению с этим безграмотный торговец наркотиками и все черномазые уроды вместе взятые? Да, они хищники, но он — хищник, о каком они еще не слыхивали, он обрушится на них как гром среди ясного неба. Им никогда не докопаться до правды. Эти мысли вызвали у него смех. Он не боялся черных, еще меньше его страшили изнеженные белые мальчики, толкающие наркотики на Вест-Сайде или под шорох волн на тихоокеанском побережье. Черномазые перед ним недоумки, белые гангстеры проигрывают ему в крутизне. Опасно было другое: что у кого-то окажется в сообщниках продажный коп. Что ж, все ценное в жизни сопряжено с риском. Как сказала Хелен Келлер,[5] «жизнь — либо опасное приключение, либо ничто».
Ограбление наркодилеров имело и другие преимущества, в том числе размер куша. В таком деле можно было рассчитывать на целый миллион. Разве унесешь такую кучу наличности из банка или даже из инкассаторского броневика? А если даже унесешь, то за тобой увяжется свора агентов ФБР. Прибыльное дельце — воровство драгоценных камней и компьютерных чипов, но то и другое сопряжено со своими проблемами. Такой товар легко сбыть, но на этом этапе происходит очередное ограбление: в роли грабителя выступает скупщик. Однажды Трой ограбил ювелирный магазин. Газеты кричали об убытке в 1,3 миллиона — такова была розничная цена украденного. Оптом оно стоило вдвое меньше — 650 тысяч. А стандартная выручка за краденое — треть от оптовой цены, 200 тысяч с мелочью. Это еще надо было поделить на троих участников, и он получил около 70 тысяч. Неплохо, конечно, за десять минут, проведенных в магазине, но маловато по сравнению с десятилетним тюремным сроком. А с двадцатипятилетним?.. Ведь он окажется рецидивистом, подпадающим под проклятый закон о трех ходках… Нет, у него готов более заманчивый план, чем грабеж ювелиров и инкассаторов в броневиках. Кроме того, с ним станет работать один из лучших в Лос-Анджелесе адвокатов, защищающих наркодельцов, он и шепнет ему кто, что и где. В отличие от бриллиантов, краденые героин и кокаин почти не падают в цене.
Взвесив все за и против, Трой предпочел тюрьме смертельный риск. Возможно, он выиграет, огребет большие деньжищи и проведет остаток жизни на солнечном пляже, как какой-нибудь Гоген или Рембо. Он осознавал, что для своих тридцати восьми лет сильно поизносился. Он жег свечу так, словно это был реактивный двигатель. Жизненный опыт изуродовал его, и, говоря на одном языке с окружающими, он не находил в себе многих свойственных им черт. Взять хоть страх: его порог страха был во много крат выше среднего. Он чувствовал, что все вокруг боятся: насилия, порицания, отторжения, неодобрения, бедности — всего на свете. А он, человек, оттянувший целое десятилетие в Сан-Квентине, стал стоиком, не ведающим страха. Удары, которые он пережил, других доводят до безумия, самоубийства, приводят к Иисусу Христу. А он только окреп. Он, конечно, боялся смерти, вернее, умирания. Дальнейшее выглядело просто. Ведь смерть — надежное бегство от боли. Но если он может добыть себе несколько лет мирного одиночества, а еще лучше — компанию покладистой смуглой девушки, которая согревала бы его теплом тела, то сыграть в преступную игру еще разок, только по-крупному, стоит свеч. «Раздавай карты!» — обратился он к Всевышнему. Он был готов ходить с любой карты, которая ему выпадет. С выходом из игры он опоздал на целых двадцать лет.
Перед рассветом «мустанг» покинул горную трассу и очутился в системе бесплатных автомагистралей Лос-Анджелеса. Рядом с Троем зевал и тер слезящиеся глаза Дизель. Обычная здесь лавина машин пока текла ручейком. Легковые автомобили попадались лишь изредка, гораздо больше было гигантских грузовиков, прибывавших к месту назначения рано утром. Когда Трой садился в тюрьму, Лос-Анджелес простирался только до северного края долины Сан-Фернандо, окаймленной редкими форпостами цивилизации и Волшебными горами. Теперь долина Санта-Кларита, бывшая пустыня, заполнилась домиками-трейлерами, бензозаправками и кафетериями. От этого неожиданного зрелища глаза лезли на лоб.
