Злосчастный наркоман, ввалившийся в банк с запиской об ограблении и забирающий у кассира восемьсот долларов, получает двадцать лет, в то время как финансисты присваивают миллиарды общественных денег, дают их взаймы Конгрессу, и общество платит проценты — еще четыре миллиарда. Финансист покупает себе во Флориде домик за пять миллионов, а потом объявляет себя банкротом…
— Почему бы не пощипать такого мошенника? — сказал Трой вслух, поворачиваясь к Бешеному Псу.
— Что?
— Ничего.
Обветшалые домишки сменились лавками, потом началась Альхамбра и снова потянулось жилье, но уже поприличнее; в Южной Пасадине оно стало и того лучше. Теперь посредине дороги раскинулся ухоженный газон с подстриженными кустиками. После указателя «Сан-Марино» пошли уже не дома, а загляденье. Трой заранее нашел улицу Вирджиния-роуд в атласе улиц. Цель была близка.
— Сворачивай налево!
Дома стали вдруг больше и богаче: мечта становилась реальностью. Дома стояли посреди просторных лужаек. Все здесь было сделано по последнему слову техники, по новейшей американской моде: трубопроводы, ограждение, вентиляция. Материалами служили обыкновенные дранка и штукатурка, но внешне царствовал стиль английских Тюдоров, французского Прованса, колониального Монтерея, кирпичного Вильямсбурга, просторного современного ранчо. Участки были вылизаны, повсюду цвели цветы — это в декабре-то! Кое-где в эркерах фасадов уже красовались украшенные рождественские елки, мигающие разноцветными огоньками.
— Райончик что надо! — присвистнул Бешеный Пес.
Дорога сужалась, но дома становились все больше, чугунные заборы все выше, зеленые изгороди все гуще. «Ягуар» приближался к цели.
Искомый дом оказался двухэтажным, в средиземноморском стиле. Окружавшую его кирпичную стену венчали частые чугунные зубцы. Лужайка по площади была близка к футбольному полю.
— Ты уверен, что это здесь? — спросил Бешеный Пес.
— Не останавливайся. Сейчас проверю. — Трой включил лампу и вгляделся в клочок бумаги. Если Чепе не ошибся, это здесь. — Все правильно. Сейчас вернемся и посмотрим еще раз.
Они еще дважды проехали мимо фасада с минимальной скоростью. На угловой колонне ограды зубцов не было. На то, чтобы здесь перелезть и скрыться в кустах с той стороны, ушло бы не больше десяти минут. Приближающийся автомобиль можно было заметить с большого расстояния. Угловую колонну было видно только от дома напротив, но и тот был закрыт деревьями.
— Вернемся днем, — решил Трой. — Сматываемся.
В Южной Пасадине, на Монтерей-роуд, в машине ожил сотовый телефон.
— Твой верзила уже едет по автостраде в Голливуде, — сообщил Греко. — Я велел ему остановиться в «Холидей Инн» в Хайленде. Он будет ждать вас там.
— Спасибо.
— Скоро мне позвонит Чепе.
— Хорошо. Надо кое-что обсудить.
Целая цепочка домов Южной Пасадины была залита светом рождественских огней на деревьях и в окнах. На одной лужайке уже красовался рождественский вертеп. Столь трогательное зрелище не могло оставить равнодушным даже Бешеного Пса Маккейна.
— Знаешь, Трой, — выдавил он, — ты мой единственный друг во всем этом сраном мире.
— Что ты, брат, все хорошо! — Трой улыбнулся.
— Нет, я серьезно.
— И ты мой лучший друг. — Внутренне Трой поморщился от своей лжи. На самом деле рядом с Бешеным Псом ему становилось не по себе: слишком уж тот был возбудим и непредсказуем. Однако его пьянило ощущение своей власти. Он знал, что стоит ему приказать: «Убей!» — и Бешеный Пес убьет. Ему было невдомек, что убийство вошло у Бешеного Пса в привычку… Он вспомнил легенду о старике-горце Хасане ибн-аль Саббахе, от которого пошло словечко «ассасин». Тот нанимал убийц по всему миру, давал им курнуть гашиша — и они бодро резали глотки тем, на кого им указывали. Такие пришлись бы кстати и теперь — все лучше, чем кретины, поливающие все вокруг свинцом из автоматов…
Еще через квартал Бешеный Пес снова заговорил:
— Вот что я тебе скажу, брат: не нравится мне этот хренов Дизель.
— Мне казалось, что вы ладите, — опять соврал Трой. — Он тебя ценит. Считает, конечно, что иногда ты срываешься, но недавно он мне сказал про тебя: «Стоящий парень!»
— Дизель — про меня?
— Представь себе! Кроме шуток.
— Может, я не прав, но иногда он корчит из себя крутого. Подумаешь, туша, бывший, видите ли, боксер-профессионал! Профессионалу тоже можно пустить кровь.
— Нет, он не выпендривается. Он тоже знает, что крутых ждет могила. — Заключенным не надо было доказывать, что крутым парням прямая дорога на кладбище. — Если он тебя достанет, только скажи мне — мы живо с этим разберемся.
— Вот это — дело. Спасибо, Трой. Ты настоящий друг… — Маккейн смущенно умолк.
Трой испытывал суеверный страх перед обманом. В детстве он видел, как обманщиков обдают презрением, потому, должно быть, и избрал путь вооруженного грабежа. Что может быть прямее и честнее?
