— А это обязательно? — узнала я, пододвигая нахохлившейся нежити пакетик с конфетами. — Потому что, если необязательно, я бы тебя к себе на зиму пригласила пожить. У меня дом большой, теплый.
Некий магистр из Сараста, более века назад сочинивший трактат о нежити, был полным профаном в этом вопросе, так как посмел утверждать, будто бы лесным сущностям не свойственны чувства и эмоции. Одного взгляда на майлу было достаточно, чтобы опровергнуть это.
— Будешь учить меня быть человеком и есть вашу еду? — спросила она подозрительно, за обе щеки уплетая шоколад.
— Было бы неплохо. Но если еды тебе не хватит… Ко мне иногда приходят друзья, а скоро и ученики будут заглядывать. Пообещаешь не увлекаться?
Она сделала вид, что раздумывает.
— А мой добрый тэр придет?
— Не знаю. Может быть, и он придет. Когда-нибудь…
Началась осень, а с ней и дожди. Сооруженное из толстых веток, покрытое дерном и мохнатыми еловыми лапами жилище защищало от льющейся с неба воды, но не спасало от сырости и холода.
Но Ромару повезло. Совсем неподалеку обнаружился заброшенный охотничий домик. Окна были выбиты, в комнатах царила разруха, зато дымоход не забит и крыша цела. Там он и ночевал. А днем возвращался в густой ельник и забирался в шалаш. Или, если дождя не было, разводил костер и сидел весь день, глядя на огонь и слушая ветер.
Прошел уже месяц.
В жизни всегда есть место подвигу, говорили там, где я выросла. И хотя события последнего года напрочь отбили у меня стремление к героическим свершениям, сегодня я готовилась именно, что к подвигу. На сей раз к трудовому — выгулки закончились, и Школа вновь принимала учеников.
Знакомство с первогодками прошло без проблем: вошла, представилась, вышла. Далее по расписанию была лекция у третьекурсников, у тех, кто поступил в это учреждение на год раньше меня самой. Они знали меня как личную ученицу Медведя и «ту самую Галлу Эн-Ферро», и совсем немногим было известно о том, как за минувшее лето изменился мой статус. Видимо, именно поэтому, когда я вошла в кабинет, детишки лет двадцати от роду никак на это не отреагировали и продолжали заниматься своими делами. Нет, с земной школой никаких аналогий: было относительно тихо, портфели не летали и за косы никого не дергали. Зато летали два вазона с цветами и крохотные горящие шарики, которыми какой-то огневик пытался увековечить свое имя, выжигая его на потолке, да на последнем ряду самозабвенно целовалась влюбленная парочка.
— Здравствуйте, — громко и вежливо сказала я.
Кто-то ляпнул в ответ: «Привет!», но большинство меня просто проигнорировало. Непорядок.
— Здравствуйте, — повторила я, роняя вазоны на стол к управлявшему ими воздушнику и полевая «огнемета» откачанной из воздуха водой — совсем чутьчуть и исключительно в противопожарных целях.
На этот раз меня заметили и, пользуясь возникшей паузой, я продолжила:
— Меня зовут тэсс Галла, и в этом году я буду читать у вас «Травы и зелья».
Немая сцена.
— А как же?..
Очевидно, слухи коснулись не всех. Или кто-то совсем недавно вернулся в Марони и еще не в курсе произошедшего.
— О том, что случилось с магистром Гиратом, поговорите поле урока со своими друзьями, — прервала я капризно надувшую губки девицу. — А заодно решите, стоит ли спрашивать об этом меня. Сейчас достаньте тетради и приготовьтесь записывать.
Планы на первый день занятий были готовы давно, но я вдруг решила их изменить. Чей-то удивленный протяжный свист проводил меня в открывшийся портал, а через минуту уже все собравшиеся встретили испуганно-изумленным «Ах»».
— Кто считает себя специалистом по травам? — спросила я, положив на стол альбом с гербарием.
Высокий смуглокожий и темноволосый парень со следами трехдневной попойки на лице и такого же срока давности щетиной нерешительно поднял руку.
— Подойдите сюда. Смелее. Знаете, что это?
Он сощурился, всматриваясь в пришпиленное к картону растение:
— Вёх. Или кошачья петрушка.
— Дальше.
— Произрастает на болотах… В основном. Или на берегах водоемов. На влажной почве. Вытяжка из корневища считается одним из самых быстродействующих ядов.
— Правильно. Садитесь, отлично за сегодня. Кто назовет признаки отравления кошачьей петрушкой?
— Рвота! Понос! Учащенное сердцебиение! Расширенные зрачки! — понеслось со всех сторон.
— Хорошо. А кто скажет, каковы признаки отравления вытяжкой, настоянной под направленным излучением на вываренных костях пещерного нетопыря?
И тишина. Я позволила им думать больше минуты, пока кто-то не произнес:
— Их нет. Это выглядит как смерть от естественных причин. Яд поражает наиболее слабый орган: если были проблемы с печенью — острый цирроз и печеночная кома, если с сердцем — внезапный приступ и остановка.
— Правильно. Еще одно отлично на сегодня. Третью оценку заработает тот, кто назовет противоядие для этого зелья.
Снова тишина. На этот раз не такая затяжная. И уверенный девичий голос:
— Такого средства нет.
— Кто сказал?
— Я, — гордо поднялась претендентка на высший бал.
Не торопись милая, не торопись.
— Неверно. Но «плохо» на первый раз не ставлю.
