— Что прячешь, говорю, чернявенький? — нехорошо осклабился человек в куцем заячьем тулупе.
Идущий отметил, что все люди вооружены, но мечей из ножен не вынимают, а значит, еще есть шанс разойтись мирно.
— Ничего, что могло бы заинтересовать вас, тэр, — ответил он спокойно и вежливо.
— Да ты что! — рассмеялся мужчина. — Сперва домик наш захватил, перевернул там все, разгромил. А теперь еще и грубишь? Нехорошо!
— Да чего с ним говорить, с разбойником? — противным голосом затянул долговязый прыщавый парень в мохнатой шапке. — Дело ли, в чужое жилье лезть?
Видно, точно шли по следам от домика. Но странно — хибарка была заброшенная, для жилья до вмешательства Ромара не приспособленная. А тут вдруг хозяин нашелся. И не один.
— Простите, тэры, я не знал, что это ваш дом. И готов оплатить нанесенный ущерб.
— Оплатишь, милок, — ухмыльнулся тот, кто видимо был у этих людей за главного. — Все оплатишь…
Значит, миром не решится. Жаль. Не смотря на полученное когда-то прозвище, Ромар был против убийств, особенно бессмысленных и тех, за которые ему не платили.
— Я не хотел этого, досточтимые тэры, — улыбнулся он, поднимая руки к плечам.
Тут, в Кармоле, да и на Таре вообще, мало кто носит оружие таким образом. Наверное, потому появившиеся ниоткуда люди не обратили внимания на длинные узкие мечи, висевшие на спине в деревянных ножнах-тубах.
— Чего не хотел-то? — не понял вожак.
— Этого, — орк выхватил оба меча.
Над поляной повисла ошеломленная тишина, но спустя секунду она сменилась диким хохотом.
— Так и мы не хотим, дорогой, — развел руками мужик.
Мечей никто из подошедших так и не вынул, и Ромар удивленно огляделся. Люди продолжали смеяться, но смех этот был недобрым, как будто бы они знали что-то для него неприятное. Знали, но делиться этим знанием не собирались.
— Ты железки свои брось, мил человек. Вдруг поранишься? А мы люди мирные, крови не любим.
— Раз мирные, то и уходите с миром.
Но Убийца уже понимал, что не может их отпустить. Иначе они вернутся, поднимут еловые ветки…
— Уйдем-уйдем. Вот только поглядим, чего у тебя тут припрятано.
Но никаких действий они не предпринимали, даже шага никто не сделал. Стояли и ждали. Но чего?
— Так по-хорошему покажешь, или как?
Он не ответил, лишь головой покачал.
— Ну, как знаешь…
Показалось, что из кустов к нему метнулась юркая птица. Да только птицы не целят налету в голову.
От первого камня, Ромар уклонился, но следующий ударил в плечо, а третий угодил все же в висок, сбивая с ног.
— Мы люди мирные, — донесся сверху голос человека в заячьем тулупе. — За мечи без надобности не хватаемся. До поры и праща послужит…
Праща. Идущий знал, что это такое: на родном Эльмаре ее считали оружием низших. Прятавшиеся в скалах ночные метали с возвышенностей камни, но у шедших на них в поход воинов были щиты и шлемы. А Ромар Меч привык обходиться только мечом, уже много-много лет… И теперь он лежит на земле, подбитый из примитивного оружия и молит богов, чтобы не лишиться сознания. Но боги не слышат, потому что небо уже померкло над ним…
Нет, это всего лишь люди обступили его плотным кольцом.
— Свяжите-ка его, ребята. Пусть в сторонке полежит пока. А мы поглядим, что у него тут припрятано. Человечек-то непростой.
— Нет… — одними губами прошептал орк. Но даже если его и услышали, то значения его словам не придали.
— Ты погляди-ка, что за дрянь такая?
— На мешок похоже…
Разбитый висок пульсировал болью, по щеке текла кровь, а в глазах рябило. Глупо-то как вышло… Потому, что люди. Подлые, бесчестные. Не нужно было ждать, пока они сделают первый шаг, нужно было нападать самому. А теперь…
Ромар попробовал пошевелить связанными руками, но казалось, что и пальцы онемели. А люди, которых он теперь видел движущимися темными пятнами, окружили кокон, с которого сбросили укрывавшие его ветки. Кто-то даже пнул его ногой.
— А ну-ка ткни его чем-нибудь. Посмотрим, что этот хмырь тут держит.
— Нет, — орк сам не услышал своего шепота.
Наверное, они распороли оболочку ножом… или мечом. Наружу с шипением вырвалось темное облако. И все…
— Что за гадость такая, а? Тебя спрашиваю, патлатый! Ты что тут, пыль собираешь?
Пока они подходили к нему, «пыль» оседала на землю за их спинами. Плохой день. И, видимо, последний в его жизни. Ромар Убийца, Ромар Меч закусил губу от горечи осознания тщетности надежд последних месяцев и бессмысленности всей своей жизни. Жизни, которая окончится не в бою, не в схватке с достойным противником, а оборвется по воле лесных разбойников или браконьеров — демоны ведают, что это за странные хозяева полуразваленного домика, но смерть от их грязных рук никак нельзя будет назвать достойной настоящего воина…
— Обыщите-ка его, парни, — велел вожак. — Верно ведь деньги при нем имеются, одёжа-то не бедная.
— И ее опосля возьмем, — гоготнул кто-то, но эльмарец на этот гогот не обернулся, увидев что-то более интересное.
Или это галлюцинации, как последствие удара по голове, или…
— Ты чего это лыбишься?
