Страха не было, ошеломление первых секунд давно желанной, но оказавшейся полной неожиданностью встречи вытеснило все остальные чувства. А еще что-то было не так. Нет, не то, что вместо коморки травника мы оказались в пустом круглом зале, озаренным льющимся из узких окошек под потолком светом — другое. Что именно, я поняла, когда попыталась затянуть кровоточившую ранку на шее — мне это попросту не удалось. Сила оставила меня…
— Прости, — тихий шепот все так же, из-за спины, горячее дыхание шевелит мои волосы, — я не хотел. Это нож. Он живой, и иногда не слушает меня.
Я зажмурилась и скривилась брезгливо, когда его губы коснулись пореза, и язык скользнул по коже, слизывая кровь, но даже не пошелохнулась. Все было будто во сне: и этот зал, и обнимающий меня за плечи убийца, и я сама…
— У тебя сладкая кровь, и в ней столько силы. Не удивительно, что тиз'зар сорвался. Но я все исправлю.
Защипало, обдало холодом, прижгло огнем — он остановил кровь и срастил края раны. А я все также стояла истуканом и не могла поверить в реальность происходящего. Наконец медленно, не зная, как он воспримет этот жест, подняла к глазам левую, отягощенную чем-то громоздким руку и увидела толстый металлический браслет.
— Так будет лучше.
— Кому? — спросила я и умолкла, не узнав свой голос.
Но камни, странным украшением смотревшиеся на грубом стальном обруче, я узнала. Когда-то всего один такой камушек напрочь отрезал меня от источника, лишив возможности использовать магию. Но тогда рядом был Ил.
— Знаешь, где мы? — Гират отпустил меня и отошел в сторону.
— Знаю.
Как и предполагалось за пределы Школы уйти он не смог, перепрыгнул в Восточную башню в обрядовую комнату, где мне до сегодняшнего дня довелось побывать только однажды. Тот же пятибожик, молельня, в которую заходят лишь по большим праздникам — маги не отличаются глубокой религиозностью. На стенах, отштукатуренных и выкрашенных в нежно голубой цвет, скромные украшения из бумажных цветов и лент, на полу — ярко-красный ковер с высоким ворсом, чистый и мягкий, не столько благодаря чародейским ухищрениям, сколько по причине того, что его не так часто топчут ногами. Ковер пятиугольный, как символ местного пятибожия, и каждый угол указывает на висящий на стене гобелен с изображением одного из членов божественной семейки. Сейчас вот я гляжу в ухмыляющееся лицо Мигула — бог случая явно рад гостям и предвидит очередную возможность поразвлечься.
Что ж, не будем его разочаровывать.
— Зачем мы здесь?
— Есть… две причины. Во-первых, все храмы связаны между собой, и если мне удастся нащупать эту связь, я смогу прорвать блокаду и вырваться из замка. У нас достаточно времени, они не почувствуют нашего присутствия в храме — это место закрыто для любых чар. Но даже если догадаются, не придут, побоятся, что я смогу… причинить тебе вред…
— С чего ты решил, что моя жизнь что-то значит для них? Медведь придет сюда и размажет тебя по одной из стен. А потом найдет себе другую ученицу.
— Глупая, — произнес он с нежностью, от которой меня опять передернуло. — Таких как ты больше нет, Дьёри.
В горле стал ком, но я проглотила его, не позволив слезам прорваться наружу.
— Откуда ты знаешь это имя?
— Дьери? — улыбнулся он. — Но ведь тебя так зовут.
— Меня так звали. И не ты.
— Не я? — Гират озадаченно нахмурился. — Разве? Но я все равно буду так тебя назвать. Мне нравится. И не бойся меня, я тебя не убью. Если бы я мог, то сделал бы это давно. Но я не могу. Иначе ты умерла бы уже трижды…
Безумный день! День, в течение которого я только и делаю, что выслушиваю чужие истории. Впрочем, эту послушаю с удовольствием. Он верно сказал, у нас достаточно времени. Не в силах и дальше стоять под любопытными взглядами каэтарских богов, я опустилась на пол и села, подтянув к подбородку колени.
— Трижды? — переспросила, заметив, что он отвлекся, видимо, пытаясь нащупать ту самую связь между храмами, которой хочет воспользоваться, чтобы снова уйти от расплаты.
— Да.
Он сел напротив, и чтобы не смотреть в его лицо, молодое, симпатичное лицо мальчишки-полуэльфа, глядя в которое трудно было определить и его истинный возраст, и истинную сущность, я снова закрыла глаза.
— Ты красивая, — выговорил он спустя несколько секунд. — И мне нравится, когда ты в платье.
Это тоже не его слова.
— В белом платье, как теперь. Хотя тебе не очень идет белое…
— В белом не так жарко, — сказала я не, открывая глаз.
— Да. Но еще это красиво. Особенно здесь. Белое на красном.
Я осторожно потрогала браслет на запястье: не открыв замок, его не снять — слишком плотно сидит, словно сделан на заказ, специально для моей руки.
— Я думал, не пригодится, — проговорил задумчиво некромант, — очень маленький. А оказалось, что для тебя.
Я не видела, но чувствовала, как он на меня смотрит. И этот взгляд доставлял мне не больше радости, чем его подарок.
— Я не удивился бы, если бы и слезы демонов не имели над тобой власти. Ты же не боишься демонов, да?
— Демонов? — я все же открыла глаза, но смотрела не на него, а на каменный нож в его руке.
