Кроме того, он ругал себя, что не подготовился к беседе с академиком, у него было ощущение, что он идет на экзамен, так и не просмотрев конспекты лекций. Он вспомнил любимые слова университетского профессора, что хороший журналист напишет статью и без всякого стола, нужно только как следует подготовиться, изучить как можно больше источников, а уж потом на месте только дополнить и уточнить то, что уже знаешь. На сей раз он знал о предмете беседы не слишком много и сердился на себя за необстоятельность, за поверхностность, а вдобавок сердился на время, которого никогда не хватает.
Кабинет академика Кубенко находился прямо напротив лестницы. Запыхавшийся Прокоп постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Он растерянно огляделся, готовый тут же принести извинения, но большая затемненная комната показалась ему пустой. И только всмотревшись как следует, он заметил возле окна стол, а за ним сидящего спиною к двери мужчину. Матуш видел его узкие плечи и редкие непослушные волосы на темени. Мужчина повернулся, но остался сидеть, у него было молодое лицо с выразительным носом и резко очерченными скулами, над которыми поблескивали стекла очков в тонкой оправе. Прежде чем Прокоп успел что-либо сказать, мужчина улыбнулся, и тонкая кожа на его худощавом лице натянулась. Он встал и протянул руку.
— Привет! Опаздываешь, но это ничего. Старик еще не пришел.
Прокоп с удивлением узнал своего однокурсника по университету. Его звали Томаш Сатлер, у Прокопа была хорошая память на имена, они вместе жили в общежитии, в одной комнате, вместе посещали лекции и в армии попали в одну и ту же воинскую часть. Томаш Сатлер кончал биологический факультет, и Прокоп не видел его несколько лет.
— Старик меня предупредил, что придет какой-то Прокоп из газеты, — сказал Сатлер, пожав своему однокашнику руку. — Я тут же понял, что это ты.
— Откуда ты взялся? — в свою очередь спросил Прокоп. — И что у тебя общего с окружающей средой? Ведь ты биолог!
Томаш подвел Прокопа к низкому столику и к двум старым обшарпанным креслам.
— Не все ли равно, где бросить якорь? Выпьешь кофе?
Прокоп поблагодарил, сказав, что пил только что.
— Я здесь на должности ученого секретаря. Приличная зарплата, уйма свободного времени и почти никакой работы. — Томаш попытался улыбнуться. — Делаем науку из воздуха. А также из воды. — Он хохотнул над собственными словами. — По мне все это лишь… псевдонаука. Но старик к этому относится смертельно серьезно. Ну а ты как живешь?
— Помаленьку, — пробурчал Прокоп и нервно взглянул на дверь, через которую должен войти академик Кубенко. — А сейчас лучше ты мне кое-что расскажи. Я имею в виду об институте… об академике.
Сатлер махнул рукой.
— Старик сам тебе расскажет. Мы изучаем влияние цивилизации на окружающую среду. Вода, воздух, почва. Экология. Наш старик великий борец. Дон-Кихот. Чудак. Но меня все это, само собой, не касается. Я хочу тут в тенечке написать кандидатскую. Потом мне повысят зарплату. А пока, что ж, — Томаш оживился, — я купил себе домик в уединенном местечке… нетронутая природа… ручеек… Словом, красота! Хочу все это привести в порядок, ну, сам понимаешь, теплая вода, ванна, гараж — одним словом, комфорт! Вот тогда приглашу тебя…
— Вода, воздух, почва… — повторил Прокоп. — Конкретные примеры? Или только теоретически? А результаты исследований?..
Он не договорил, потому что открылась дверь, и быстро вошел высокий, слегка сутулый человек с густой седой гривой волос, в элегантном темно-синем костюме. Он напоминал скорее дипломата, нежели ученого.
— Кубенко, — прогремел еще в дверях его голос, и академик направился к столику. — Извините, — обратился он к Прокопу, — убежал из университета. Лекция затянулась. Прошу ко мне.
Он вошел в соседнюю комнату. Прокоп — за ним. Сатлер, улыбаясь, подмигнул ему.
Матуш Прокоп с возрастающим интересом рассматривал академика Кубенко: каждое его движение, каждый жест источали энергию. Он не мог сидеть ни минуты, все время находясь в движении, как человек, который страшно торопится, а его напрасно задерживают. Казалось, он вот-вот выскочит из-за стола и начнет бегать по комнате. Прокоп внимательно следил за ним: мускулы на лице выдавали напряжение, голова была наклонена вперед, словно под тяжестью густой и непокорной гривы, даже воздух вокруг него казался наэлектризованным, плотным от двигающихся частиц.
— Выпьете что-нибудь, правда? — спросил академик после того как они с минуту глядели друг на друга, и, не ожидая ответа, направился к книжному шкафу.
Прокоп повторил, что кофе уже пил.
— А кто говорит о кофе?
…Академик сел, сложив руки на столе.
— Ну, приступим к делу, молодой человек. Вас интересует окружающая среда. — Прокоп кивнул, и академик продолжал: — А вы думаете, что положение вещей изменится, если мы будем писать об этом в газетах? — И прежде чем Матуш успел что-либо ответить, ответил сам себе: — Давайте кричать, авось, нас и услышат!
