Бестселлер New York Times!Любовь и тайны в готическом поместье – в лучших традициях романов сестер Бронте.Романтическое фэнтези о любви, неподвластной ни обстоятельствам, ни ударам судьбы. От автора бестселлера «Особо дикая магия».Рен Сазерленд – лучшая целительница Королевской гвардии. Но одна ошибка едва не привела ее к гибели и стоила всего, что было ей дорого. Желая искупить вину, она отправляется в Колвик-Холл, где находится уединенное поместье эксцентричного аристократа. Он просит ее вылечить своего слугу от загадочной тяжелой болезни.Это мрачное место хранит множество тайн. Его гостям приходится соблюдать строгие правила: не выходить из своей комнаты после наступления темноты и ни в коем случае не покидать особняк без разрешения.Неожиданно Рен узнает, что ее пациент – не простой слуга, а Хэл Кавендиш, безжалостный убийца и заклятый враг королевства. Вскоре начинают происходить необъяснимые, леденящие кровь события, и Рен решает во что бы то ни стало разгадать секрет ужасной болезни Хэла.Для фанатов «Тени и кости» Ли Бардуго, «Волчицы и охотника» Авы Райд и «Магии шипов» Маргарет Роджерсон.«Сложный, тщательно прописанный и невероятно захватывающий роман. Это фэнтези – настоящая классика». – Кристина Линн Эрман, автор книги «Пожирающая Серость»«Фанаты Ли Бардуго и Мари Руткоски заждались такой истории любви в стиле Дарклинга». – School Library Journal
Рен никогда не видела такого жуткого перелома лучевой кости.
Она прокручивала в голове тот момент снова и снова, и каждый раз он словно застывал перед глазами. Мальчик, отчаянно пытающийся убежать, карабкается по дереву. Он цепляется пальцами за ветку.
Рен опустилась на колени, наблюдая, как Уна привязывает мальчика к дереву, с которого он упал. Роща была окружена тяжелым, как туман, мраком, и тот свет, что просачивался сквозь ветви ольхи, бросал на землю желтоватые блики и поблескивал на осколке кости. Она торчала из запястья, как заноза, ожидающая, когда ее вытащат.
– Не думай, что я не понимаю, о чем ты размышляешь. – Уна бросила цепь, и та с резким стуком ударилась о землю. Как всегда, она выглядела внушительно в черном военном мундире, строгие ряды пуговиц которого сверкали, как сталь. – Вражеские шпионы не заслуживают твоей жалости.
Может быть, и нет. Но они также не заслуживают и жестокого отношения. Рен подперла подбородок кулаками, стараясь выглядеть беззаботной, хотя ее желудок скрутило от чувства вины.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
– Разве? Тогда, наверное, мне всего лишь почудился твой затуманенный взгляд.
Рен напряглась, но ничего не ответила. Все утро Уна была раздражительной, а Рен слишком устала, чтобы вступать в спор, которого они обе явно не хотят.
Уна схватила рюкзак мальчика и ушла с поляны. Она остановилась на краю утеса, ее силуэт будто прорезал дыру в небе, покрасневшем от заката. Солнечный свет отражался в темноте ее глаз и подсвечивал каждую встревоженную морщинку на лице.
Рен вздохнула, ее дыхание образовало облачко пара в зимнем воздухе. Ее лучшая подруга всегда несла на плечах слишком большую ответственность. Как бы сильно ей сейчас ни хотелось придушить Уну, она сочувствовала ей. Времена, подобные нынешним, требовали жестоких мер.
За последние четыре месяца во время патрулирования границы Дану с Керносом и Весрией исчезло трое членов Королевской Гвардии, и королева Изабель поручила Уне разобраться в произошедшем. Точнее, когда каждая газетенка в городе опубликовала оскорбления в ее адрес, королева потребовала доказательств того, что именно ее злейшие враги – так называемые весрианские язычники – были ответственны за это. Хотя она заключила перемирие с Весрией уже год назад, ее подданные все еще были потрясены и озлоблены капитуляцией в многовековой священной войне. Теперь, когда хрупкий мир раскололся, королева не собиралась казаться беспомощной и послушной. Ни один выпад в ее сторону не останется безнаказанным.
Однако после трех недель поисков, жуткого мороза и бессонных ночей все, что Рен и Уна могли предложить Изабель, был этот мальчик, чьим преступлением была всего лишь попытка убежать от них. В чем он совершенно не преуспел.
Рен изучала ужасную дугу его предплечья, неестественное положение большого пальца. Воздух наполнился знакомым запахом старой крови: соленой воды, ржавчины и жженого сахара. Магия бурлила внутри, стремилась исцелить его, но Рен знала, что Уна ни за что не позволит ей это сделать. Было до боли предсказуемо, как все дальше будет разворачиваться: эти моральные дебаты о том, правильно ли пытать их пленника. Они знали друг друга слишком долго – уже пять лет, с тех пор как познакомились, будучи новобранцами в военной академии. Они вместе тренировались, вместе ели, вместе сражались на войне. И с тех пор…
Что ж, все стало сложнее.
Уна встретилась с ней взглядом, ее коса лежала на плече, как струйка темной воды. Рен отвернулась прежде, чем смогла понять, что блеснуло в глазах командира.
Тем не менее все, что могла гарантировать Уна, – это медленная смерть их пленника от инфекции. Выигрышный аргумент по медицинским соображениям, если не по моральным. Ей просто нужно было тщательно продумать свои действия.
Собравшись с духом, Рен подобралась к Уне так близко, как только осмелилась, снег слегка хрустел под ногами. Отсюда она могла видеть тени голых деревьев, вьющиеся, как виноградные лозы, по запястьям Уны. Они резко контрастировали с ее охристой кожей. Уна поднесла потрепанный блокнот к свету и прижала страницы пальцами, чтобы ветер не переворачивал их.
