Рен не ожидала, как сильно ее разочарует такой ответ.
– Ох.
Хэл не стал расспрашивать ее. Несколько секунд спустя он сменил тему:
– Через несколько дней я буду чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы продолжить расследование.
Точно. Расследование. Рен прочистила горло.
– Хорошо. У меня есть план. Лоури утверждает, что соблюдает комендантский час, поэтому нам лучше дождаться полуночи. Я удостоверюсь, что он в своей части замка, и мы начнем оттуда.
Ей вдруг пришло в голову, что Хэл значительно старше ее по званию. Она не имела права отдавать ему приказы. После войны его повысили до полковника. Однако он не колеблясь ответил:
– Как прикажешь.
Она с трудом справилась со смятением и ушла в прачечную.
После того как напольные часы пробили полночь, Рен спустилась на первый этаж в большой зал и ждала там Хэла. Она прислонилась к стене напротив огромного гобелена, закрывающего вход в восточное крыло. В темноте он был похож на чернильный занавес. Сквозняк прорвался снизу, как нож, скользнувший между ребер, наполнив весь зал пронизывающим холодом.
Сегодня вечером Рен оделась в кожаные ботинки – единственную часть военной формы, которую она взяла с собой, – и черное шерстяное пальто, отделанное у воротника серым мехом. Хотя она спрятала руки в плотные рукава, чтобы не замерзнуть, отблески восточного крыла, которые она уловила под развевающимся краем гобелена. Она похолодела. Что-то коснулось ее плеча.
Рен ахнула, обернулась и встретилась лицом к лицу с Хэлом. Он стоял рядом с ней, одетый в черную куртку. Она заметила, что он подстриг волосы, но они все еще падали ему на глаза и закрывали кончики ушей.
– Не пугай меня так, – прошипела она.
– Прости. Я могу пойти туда сам, если ты боишься.
– Я не боюсь. – За последние два дня благодаря постоянным сеансам целительства и приему противоядия его здоровье значительно улучшилось. Вполне вероятно, что он смог бы справиться один, но они договорились сделать это вместе. – Кроме того, ты не сможешь так легко избавиться от меня. У меня есть свет.
Рен резко вытащила из кармана металлический футляр и чиркнула спичкой. Она зашипела, и искры посыпались на пол. Когда Рен зажгла канделябр и погасила спичку, воздух наполнился запахом серы.
Свечи горели ровно, освещая гобелен перед ними. Рен практически не обращала на него внимания, когда проходила мимо днем. В первый раз она увидела его как следует. На нем была изображена сцена из данийского фольклора. Королева Мэйв с распущенными золотыми волосами стояла перед весрианцем, упавшим на колени у ее ног, ее пальцы с красными ногтями уперлись в его надбровную кость. Это было чистое предвкушение, запечатленное нитью.
По сюжету Мэйв выдавила ему глаза.
Хэл хмуро осмотрел гобелен.
– Очаровательная картина.
– Верно.
Бок о бок они подошли ближе. Хэл отодвинул гобелен, позволяя Рен протиснуться вперед со светом. Когда она вошла в темный коридор, температура ощутимо упала. Она прерывисто вздохнула, изо рта вырвался белый пар.
Это было место, куда люди заходили и откуда никогда не возвращались.
Здесь стояла только мебель, накрытая белым брезентом, но ощущение опасности поселилось под ее кожей, как слишком глубокая заноза, а магия яростно задребезжала, волной пробежав от барабанных перепонок до кончиков пальцев. Это было знакомое нервирующее давление. Шепот у затылка. Всю жизнь она была настроена на страдание – на кислый запах страха и гнили. Это чувство, это непогрешимое сочувствие однажды заставило ее исцелить того мальчика со сломанной рукой. И теперь оно обхватило так крепко, что ее парализовало от страха.
Это было похоже на то, как будто она снова оказалась на поле боя. Ее горло сжалось от паники.
– Ты чувствуешь это? – спросила Рен. – Кажется… здесь был кто-то еще. Кому-то больно.
Хэл встал рядом, его голос прозвучал почти успокаивающе.
– Нет. Я чувствую только тебя.
– Ясно. – Может быть, это была упрямая надежда, еще одна уловка ее запутавшегося разума. Она больше не могла доверять себе. Рен потерла руки, как будто это могло согреть ее. – Нам стоит пойти дальше.
Слева лавина рыхлого кирпича перекрыла то, что когда-то было узкой спиральной лестницей, ведущей в башню. Значит, не все слова Лоури были ложью. Над головой виднелся неровный кусочек ночного неба и кружащийся снег. Неудивительно, что было так холодно.
Им оставалось только идти вперед.
За считаные секунды они зашли в тупик. Канделябр освещал все злобным оранжевым светом. Так называемое восточное крыло скорее походило на прихожую без выхода. Но это невозможно. Она видела, как Лоури вышел отсюда с зашитой раной на руке. Они не могли тратить время на поиски тайного прохода. Хотя она проверила, что Лоури в своих комнатах, возможность того, что он войдет, заставляла ее нервничать и беспокоиться. Хэл тем временем спокойно расхаживал по комнате. Он осторожно ставил ноги на каждую квадратную плитку пола.
– Что ты делаешь?
