— Валите их всех! — взвыл пахан увидев, как две торпеды даже не нанесли нам повреждений и сдохли. Арнольд сделал шаг вперёд и поймал мура с дубинкой. Секунда и его руку хрустнула, и дубинка упала на пол. Папаша Кац ужом проскочил у Арнольда между ног и схватил её с пола. Вооружившись, он издал боевой клич и ударил неудачника по голове. Обливаясь кровью, со сломанной рукой он трепыхался, и выл в лапах гиганта, пока Изя обхаживал его по всем местам.
Мне досталось два сразу, один забыв о луже крови поскользнулся и клюнул вперёд головой. Мне почти не пришлось ничего делать, я только придал ему ускорение и направление. Он с всего размаху влетел в душевую кабинку и разбил стекло своей головой. Уж не знаю почему внешники поставили мурам столь опасную кабину, но обломки стекла распахали упавшему всю грудь и шею. Бандит повис на осколках как на заборе обильно поливая кабинку кровью и конвульсивно дёргаясь. Я с горечью отметил про себя, что помещение совершенно не предназначено для таких потех. Четвёртый мур попробовал фехтовать и попытался дотянуться до меня через два трупа. Он также подскользнулся и воткнул десять сантиметров стали в ещё живого товарища, но тот уже никак не отреагировал и продолжал сдавать свою кровь в разгромленной душевой кабинке. Драться я с ним не собирался и ударил наверняка по наиболее доступному мне месту. Удар снова пришёлся в шею, на этот раз не очень удачно, в последний момент мур успел увернуться и нож распорол ему ключицу. Бандит отскочил назад и истекая кровью пополз от меня подальше. Его место занял худой, но чрезвычайно гибкий и быстрый человек.
Он выбросил вперёд руку со стилетом. Его удар был подобен жалящей змее. Уйти от него я не успевал и только смог присесть, благодаря чему нож распорол мне плечо, а не вошёл под сердце. И то хорошо, гибкий сделал шаг вперёд стараясь не наступить на разлившуюся кровь и снова атаковал меня. Я уже был готов к этому и пнул ногой труп первого бандита ему под ноги отступая к самым дверям. Худой запутался в ногах и тут папаша Кац нанёс коварный удар дубиной и так точно у него получилось, что дубинка попала точно в висок. Гибкий без лишних эмоций упал вперёд, закатив глаза и угодил точно в отхожее место рядом с кабинкой. Но он был ещё жив и мне пришлось нанести ему удар ножом между основанием черепа и первым позвонком. Пятый. Шестого Арнольд в данный момент держал за ногу и бил об стену, он уже не был похож на человека. Голова его превратилась в блин как у камбалы в Азовском море правда с одним глазом. Натешившись таким образом, он раскрутил счастливчика над головой и кинул в предводителя, вовремя нырнувшего под стол. Человек-камбала пролетел метров десять и раскинув руки и ноги врезался в телевизор, где как раз кого-то тоже били, но уже с той стороны. Заляпав треснувший экран кровавыми отпечатками, он медленно сполз на пол. Седьмой, которого я подранил, старался скрыться под кроватью, за ним тянулся обильный кровавый след. На поле боя осталось только два бойца и предводитель временно скрывающийся под столом. Они неуверенно переглянулись между собой и подняли руки побросав ножи. Но как можно было оставлять их в живых? Правильно, никак, не сговариваясь с Арнольдом мы стали обходить их с флангов. У одного сдали нервы, и он вскочил на стол разбрасывая посуду и прыгнул на второй ярус кровати. Арнольду понадобилось сделать три шага, и деревянная кровать под его ударом развалилась. Гигант выхватил острый обломок и с силой воткнул муру в грудь, пригвоздив его к нижнему ярусу как насекомое.
Папаша Кац тем временем вытащил за ноги раненого и с силой саданул его своей дубинкой по затылку. Затем ещё раз и ещё пока не забрызгал все стены, сам он и так был с ног до головы в крови ещё первого бандита. Мне оставался последний боец, но он поднял руки и типа сдавался, что ввело меня в некий ступор. Как правило, тех, кто сдавался сразу не убивали, сначала допрашивали. Но потом… потом в военных фильмах этого не показывали. Обычно пуля в затылок. Одна пуля, один фашист. И пока я раздумывал Арнольд, вероятно никогда не слышавший о Венской конвенции со всей дури, дал ему по башке стулом. Девятый, пережить металлический стул, пущенный в голову рукой Арнольда, мур не смог. Он только успел поднять руки защищаясь, но не успел отразить снаряд и свалился с раскроенным черепом прямо на стол, обильно сдобрив своими мозгами солянку. Я оглянулся на содеянное нами и одобрительно крякнул. Как говорится, глаза боятся, а руки делают. И ноги тоже. Папаша Кац вообще был ужасен со своей измочаленной дубинкой на плече. Эдакий странствующий физик-теоретик после доказательства теоремы Ферма нерадивым студентам, правда самих студентов, доживших до решения, не осталось. Арнольд улыбался, глядя на одного из муров.
— Ты чего? — спросил я гиганта.
— Я хочу такую же бороду! — пробасил Арнольд.
— Борода тебе пойдёт, — согласился папаша Кац и заглянул под стол. — Так, а кто там у нас спрятался?
