Неожиданная мысль посетила меня в метро, когда я опять раскрыла книжку, хотя ехать было всего три станции. В переполненном вагоне, в толпе людей мне не так страшно было читать ее, как ночью в кровати. Девица из книжки, имя которой до сих пор не упоминалось, как раз решила забить на школу и вместо этого навестить отца. Я подумала: а почему бы и нет? Если моя мать забила на готовку, то я тоже могу делать что хочу.
Я захлопнула книжку и вышла из вагона.
Отец съехал от нас два месяца назад. И «временно проживал в стесненных условиях», пока, как он выражался, не найдется «приличный вариант». Впрочем, адрес он мне дал и сказал заходить когда хочу. Но я так ни разу и не зашла. Не то чтобы я обижалась, что он больше не хочет жить с матерью. Просто не знала, как вести себя, когда являешься в гости к отцу, который живет отдельно.
Вот мои одноклассники секут в этих делах. У многих по комнате в обоих домах, и каждый понедельник они ругаются, что любимая футболка в стирке у другого родителя. И учебник по математике вечно оказывается не там, где надо, поэтому, к сожалению, выполнить домашнее задание не было никакой возможности. Но я пока не привыкла. Наверное, я оставалась предпоследняя, у кого родители жили под одной крышей, — само собой, надолго их не хватило. Только Петровнины предки до сих пор не разошлись, но их семейную жизнь разнообразили бесконечные скандалы. Тут не соскучишься. У моих родителей просто нет такого темперамента.
Новый отцовский адрес я помнила наизусть.
Тут у меня завибрировал телефон.
«Ты где пропадаешь». Опять Петровна. Черт, я же забыла ее предупредить. В первый раз со мной такое.
«Я сегодня не приду, — набрала я. — Заболела».
Петровна: «Только что была здорова».
Я запаниковала: «Да что-то вдруг поплохело». Ну вот я уже и вру. У меня даже в животе засвербело. Раньше я врала только родителям; Петровне — никогда.
Я остановилась у старого дома, фасад которого, казалось, грозил вот-вот обрушиться. И наугад позвонила в какую-то квартиру. У отца вход со двора, там наверняка свой звонок. Дверь зажужжала, я налегла на нее и ввалилась внутрь, прошла мимо почтовых ящиков и фонтанчика. Да уж, внутри все довольно пафосно.
Вход со двора я нашла, но, увы, моя фамилия не значилась ни у одного из звонков.
Не читай я до этого книжку, я бы растерялась. Но там героиня хорошо знала, что надо нажать самую верхнюю кнопку, так как отец обитает в квартирке под самой крышей: из-за скошенных потолков они считаются неудобными и их всегда легче снять, особенно если в доме нет лифта. Я нашла нужную кнопку и услышала звонкую трель из распахнутого окна высоко над моей головой.
По лестнице я карабкалась так долго, что аж ноги заболели. Дверь была лишь притворена, внутри гудел пылесос. Я без церемоний шагнула внутрь и натолкнулась на толстую тетку в красных легинсах. Она выключила пылесос и улыбнулась мне, словно мы давным-давно знакомы.
— Папа? — спросила она.
— Тут вроде бы мой отец живет, — проговорила я деревянным голосом.
— Папа нет. Входи, — она повела меня на кухню, усадила на стул и мигом соорудила бутерброд с сыром.
— Лицо как папа, — сказала она, ущипнула меня за щеку и сунула бутерброд в руку.
Я чувствовала себя не в своей тарелке, сидя на чужой кухне и слушая, как рядом гудит пылесос. Вскочив со стула, я выглянула в окно. Внизу был маленький дворик с мусорными баками. На подоконнике лежала знакомая пачка сигарет — отец по-прежнему дымит как паровоз. Я взбодрилась: все-таки есть шанс, что я попала куда надо. Тут на кухню заглянула домработница.
— Папа придет. Тяй?
— Что?
— Хотеть тяй? — она указала на банку чая на полке.
— Нет, спасибо.
— Папа скоро прийти.
Я кивнула. Мне не нравилось, что она его так называет: какой он ей папа?..
Надо было чем-то себя развлечь, и я достала книжку. Но читать не стала, а сняла обложку и принялась ее изучать. На обложке красовалась фотография Леи Эриксон, но, честно говоря, между этой фоткой и чудом-юдом в библиотеке была пропасть. Эх, кругом сплошное враньё…
У меня чирикнул телефон. Петровна. «Тебе придется переписывать математику».
Я ответила: «Спасибо, обрадовала», — и снова уткнулась в обложку.
Чтобы убить время, я стала читать текст под великолепной фоткой. М-да, зря я раньше этого не сделала. Лея Эриксон родилась во Франкфурте, закончила биофак, а потом не смогла найти работу. И не стесняется же публично признаваться, какое она никчемное существо! Тогда она начала писать книги для подростков и добилась большого успеха. Вот прям так и было написано. Я, конечно, не поверила: не знаю ни одного человека, который читал бы книги. А сколько их нужно продать, чтобы хватало на жизнь? Может, у нее муж богатый? Впрочем, по ее виду не скажешь, что у нее хоть какой-нибудь муж есть.
Пробежав глазами текст на обложке, я снова раскрыла книгу. Все ж таки интереснее газеты, которая лежит на столе. Я один взгляд на эту газету бросила и уже чуть в кому не впала: столько букв!
