Мужчина нежно взял ее за руку и привлек к себе. Сандра доверчиво прильнула к его теплой, гладкой груди и разрыдалась еще горше. Страхи, неуверенность в себе, постоянная угроза сумасшествия, напряжение от экзотического путешествия – все выходило из нее со слезами. В тот момент она ощущала себя почти прозрачной, чистой, ей казалось, что теперь она справится с любой задачей.
«Но тогда, – продолжала рассуждать ее разумная часть, – получается, что я пытаюсь соединиться с самой собой. Он меня любил, когда хотел, я не смела ему сопротивляться. Но не смела или… не хотела? Потому что в глубине души всегда хотела обрести его?»
– Ты бы хотела? – донесся до нее шепот.
Сандра хотела ответить «да», но тут поняла, что вокруг нее больше нет того пляжа, а рядом уже нет ее мужской части. Сознание, до сих пор удерживаемое разумной частью, вдруг лопнуло, растеклось, как разбитое яйцо, а потом многократно увеличилось. Сандра почувствовала себя вне границ своего разума, своего тела, даже своей души. Эти оболочки теперь были слишком малы, чтобы описать истинные размеры ее Я. Она была всем. И все было ей. Просто все вокруг: деревья, цветы, солнечный свет, птицы, звери, насекомые, Сандра – все это было частью одного сознания.
«Как же я могла об этом забыть? – вдруг подумалось ей. – Ведь это так просто: я частичка этого света, я едина со всем остальным. Это все я…»
Это было страшно, удивительно и радостно одновременно.
Сандра хотела рассмеяться, но хохот вырвался из нее каким-то диким воплем. Растерянно посмотрев на свои руки, она поняла, что те покрыты шерстью, а строение кисти поменялось. Обнаружив у себя длинный, покрытый шерстью хвост, Сандра хихикнула, а наружу это вырвалось визгом. Она стала обезьяной.
Прыгая с ветки на ветку, Сандра наслаждалась возможностью побыть в шкуре животного. Все виделось и чувствовалось иначе, ощущения были совершенно новыми, запахи – более острыми. Она была и одновременно не была обезьянкой: животное двигалось куда-то с определенной целью, Сандра просто позволила ей выбирать дорогу, а сама наблюдала, чувствовала, изучала все вокруг.
В какой-то момент перед ней вдруг появилась маленькая яркая птичка колибри, мелькнула и исчезла, но Сандра ощутила чью-то поддержку. Как будто теперь с ней и обезьянкой был кто-то еще, более внимательный и мудрый.
Осмелев, Сандра начала обращать больше вниманий на детали: то на необычную орхидею, то на яркую птицу, то на какое-то невообразимое насекомое. Почему-то хотелось все время смеяться, радоваться, прыгать, кричать. Все ее сознание наполнилось одним простым словом: свобода!
Здесь не было ничего, что ограничивало бы ее. Ловкость животного позволяла не бояться высоты, не было страхов и неуверенности в себе, которые она постоянно испытывала, будучи человеком.
С высоты самого высокого дерева Амазонии, которое, вдруг вспомнилось ей из разговоров с Освальдо, носило на португальском имя «каменный ангел», а на языке индейцев – параква[5] и относилось к семейству бобовых (тут Сандра вспомнила про сказку о волшебных бобах, которые вырастали до гигантских размеров), все казалось очень незначительным.
Все ее переживания, житейские испытания, отношения с родителями и Джейком, друзья, прошлое и настоящее, ее рисунки… сейчас это все казалось совершенно ненужной суетой. Что и кому она пытается доказать? Зачем вообще переживать, если жизнь так мимолетна, так хрупка, что по сравнению с жизнью стойких и никуда не бегущих деревьев не значит совершенно ничего?
Кругом зеленое море, вокруг нее на каждом сантиметре дерева бушует жизнь. Сандре вспомнилось, что на одном дереве может обитать до шести тысяч разных видов животных. От богатства и яркости Амазонки кружилась голова. К своему изумлению, Сандра обнаружила на ветке рядом с собой красную лягушку с синими лапками. Вот уж действительно кого она не ожидала увидеть на такой высоте…
Сельва шептала ей, что все кругом живет и движется, даже то дерево, на котором она сидит, все время в движении и росте.
Отсюда желание Джейка найти золотой город тоже казалось совершенно ненужным и глупым.
Но тогда зачем это все? Зачем она этому миру? Или нет никакого смысла в рождении, росте и смерти? Этот ритм, круговорот, история, которая повторяется бесконечно из поколения в поколение, – имеет ли это хоть какой-то смысл?
Внезапно нахлынула страшная тоска и печаль. Сандра поняла, что она для этого зеленого мира ничего не значит. Она здесь не нужна. Она лишняя, другая, чужая. Вся зелень и жизнь Амазонки не дадут ей ни капли силы и вдохновения, потому что она ничего не может отдать взамен.
– Фальшивка! Подделка! – вдруг послышалось справа.
Сандра повернула голову и увидела небольшую обезьянку, возможно, такую же, какой она была сама. Обезьянка кричала, обнажая клыки, но Сандре слышалось, что лес в этом животном крике отвергает ее.
Соскочив с ветки вниз, обезьянка, в чьем теле находилась Сандра, под вопли преследовавшей ее кумушки начала спуск по дереву. Сандре же вдруг захотелось вернуться к себе, остановить этот странный сон-видение.
