— А ты думал, я его пытать собирался, Саша? — голос появившегося из соседней комнаты Гилроя был усталым, но насмешливым. — Приготовился к кровавым разборкам? Ну извини, что разочаровал. Мы Эриха даже будить не будем, если ты, конечно, не попросишь. Мартин у нас спец по части мягких допросов.
— Извини, по ночам я становлюсь узколобым и прямолинейным, — не менее ядовито протянул Лемешев. — Мы все устали, Синеглазый. Но мне пришлось еще и подергаться на тему жизни любимого человека. И если бы не парни-третьекурсники, Деймос был бы свежим покойником.
— И юмор ты тоже внезапно перестал понимать? — Генри покачал головой и отвернулся. — Ничего бы не случилось. Просто ты бы так и стоял там, во дворе, пока кто-нибудь из нас тебя не вытащил. Сеть Ллойда была рассчитана только на тебя. И на твою связь с Деймом. Сукин сын, но уникум, до уровня которого остальным еще расти и расти. И на Марека не дуйся, он выполнял приказ. Мой. И тоже не знал всей картины.
— Я понял, что рассчитано только на меня. Но знаешь, стоять посреди двора в снегу в одном свитере на морозе, даже с учетом того, что некоторое время я мог себя согревать, ну это как-то немножко на юмор не настраивает. Прости, мне все еще холодно, так что я чуток не в духе. В филиале есть как минимум двое, кто достигнет уровня Ллойда. И этих ребят я буду отстаивать хоть перед богом, хоть перед чертом.
— Если им позволят. И они рискнут. При всем сволочизме Ллойда, он был в очень многом первопроходцем. Ставил опыты на себе, а это далеко не безопасно. Ладно, буди его, Мартин.
Тот кивнул, чуть сжал плечи, неуловимо меняясь лицом, и спустя пару секунд Эрих открыл глаза. Генри хмыкнул, взял стул и сел верхом, ловя расфокусированный взгляд. Несколько мгновений всматривался, а потом уважительно покачал головой.
— Он сопротивляется?
Мартин еле заметно кивнул:
— Да. И очень сильно. Но говорить будет.
— Садист ты, — умилился Генри и тут же снова стал серьезным. — Эрих? Ты меня слышишь, Эрих?
По лицу Ллойда прошла еле заметная судорога, а на шее вздулись вены и снова опали:
— Что тебе нужно?
— Я хочу знать. Знать все от начала до самого конца. Зачем ты это начал.
Губы Ллойда словно сломались в усмешке, и Мартин открыл глаза:
— Я немного ослаблю контроль. Он хочет говорить, но ему нужны эмоции.
Генри кивнул, и в глазах Ллойда появилось хоть какое-то выражение. Ненависти. Тоски. Боли.
— Ты когда-нибудь любил, Генри? По-настоящему. До конца. До дна, — он замолчал, но продолжил тут же, не дожидаясь ответа. Словно торопился выплеснуть, наконец-то выплеснуть. — Я любил. Юру. Юрку. Моего Юрку.
— Егоров… — потрясенно выдохнул Мартин, но Генри только вскинул на него предостерегающий взгляд.
— Он не был идеальным, я знаю. Тщеславным, любопытным, своенравным, но он был моим! А вы… вы его уничтожили!
— Он потерял свой дар, когда влез туда, куда не надо было лезть, — холодно отрезал Генри. — Темный планар закрыт не так просто, таким щенкам, как он был тогда, там не место! Ему повезло, что он вообще жив остался.
— Кому нужна такая жизнь?! — вскинулся Ллойд, глядя горящими от ярости глазами. — Уметь, помнить и знать, что больше не сможешь так никогда! Я пытался ему помочь, искал способы вернуть дар. Искал уникумов и просто сильных ребят, но, чтобы мы не делали, это оказалось невозможно. Мальчишки выгорали, но все без толку! Я не мог его подвести! Но время шло, ничего не получалось, и Юре все тяжелее было находиться рядом со мной. Он уехал, — он замолчал, и Генри поджал губы.
— Продолжай. Он уехал. И однажды в больнице встретил мальчишку-оракула.
— Да. Его дар был настолько силен, что ему было тесно в детском сознании, и оно начало «протекать». Юра решил, что это шанс. Он раскрыл парня, и тот заговорил.
— О половинке потерянной души?
— Не только. О Темном планаре. О студентах, которые могут помешать или помочь. Обо всем. Он узнал бы больше, но с оракулом было трудно работать, тот был очень мал и не понимал слишком многого из того, что видел и слышал. Мы не сразу поняли, о чем говорил Силиверстов, о какой половинке потерянной души. А когда поняли…
— То решили создать ее сами, — Генри кинул на Сашу быстрый взгляд из-за плеча. — И разорвали группу. Ты сделал это специально.
— Натан подходил больше всего. Такой же, как я. Сильный. Он мог бы выжить после разрыва.
— Тем более, что Егоров ему помог. Позже.
— Он учил его теории, учил его ненависти. Он говорил…
— Он говорил, что можно все изменить, если пройти на Темный планар и изменить прошлое.
— Это действительно можно. Натан становился сильнее, он верил. Мы пытались не раз, пока не поняли, что для прорыва нужны силы, очень большие силы, которых у нас нет.
— И тогда вы вспомнили о целом филиале потенциальных уникумов с огромным запасом дара. И решили использовать их.
