— Ну и пойдём тогда. Может, вызвоним эту Алину и в какой-нибудь кафешке засядем? Пусть подругу позовёт.
— Ну, неплохо так-то. Можем, в «Домино»…
— В пиццерию? Неее, увольте. Хоть куда, только не в пиццерию…
— Что, наелся пиццы? — усмехнулся Тошин. Он тоже уже расслабился, шагнул из-за колонны и вдруг резко отскочил назад. — Тихо! Вон она! Вишь, у гардероба стоит?
— Угу.
Девушка, больше похожая на подростка, вытягивала пуховик из окошка гардероба.
И правда, она никакая: тёмно-русые волосы стянуты в небрежный хвост, лицо самое обычное, блёкленькое такое, увидишь и в ту же секунду забудешь, сама одета в безразмерный свитер горчичного цвета и тёмные широкие джинсы, на ногах — ботинки на плоской подошве.
Девушка надела тёмно-зелёный пуховик, в котором утопала, замотала шею длиннющим шарфом, сверху нахлобучила вязаную шапку колпачком.
Глеб приуныл.
Такие девочки ему не то что не нравились, он их вообще как противоположный пол не воспринимал.
— Смотри-смотри, Глебыч, на свою суженную, — прыснул Тёма.
— Тоха, не хочу я с ней знакомиться. Она же просто караул!
— Да ладно тебе. Ну не модель, да. Но объективно — не кривая, не косая, не уродливая.
— Не нравится она мне. Чучело какое-то.
— Ну тебе ведь на ней не жениться, так что выдохни.
После художественного училища Глеб с Тёмой поехали домой.
— Ты же хотел с Алиной… в кафе… подругу чтоб позвала, — напомнил Тошин.
— Расхотел, — мрачно буркнул Глеб.
Эта Саша Фурцева Глебу не понравилась настолько, что вообще на девушек смотреть сейчас не тянуло. Даже на таких соблазнительных, как Алина.
— Ну а чего ты ждал? Ты же мамашу её видел? — резонно заметил Тошин. — И к тому же, я предупреждал, что она не фонтан.
— Да там же не просто не фонтан, там откровенное чучело.
Они взяли "Жигулёвского" и вернулись в общежитие. По мере употребления разочарование жизнью отступало. И даже более — вновь возвращался азарт.
— Ну, посмотрел я на неё. А дальше?
— Дальше надо подстроить вашу встречу. Может, как-нибудь в кафе, в столовке…
— Нет-нет, только не там. Еда — это святое. Не хочу всяких ненужных ассоциаций потом. Да и как тут подгадаешь?
— Может, классику жанра замутим? Гопота её, типа, подловит, начнёт обижать, а тут ты, бесстрашный и могучий. Разгонишь гопоту, спасёшь бедняжку и… она твоя навеки.
— Сплюнь!
Тёма в ответ только расхохотался.
— К тому же, где мы гопоту соберём?
— Так наших подобьём. Поставишь им пивасик за труды и все дела.
— Да не, — мотнул головой Глеб, — какой-то вариант этот сильно уж театральный и вообще заезженный.
— Так и заезженный потому что рабочий. Ну ладно, если не нравится, придумаем другое.
Но другое хоть и придумывалось, но отпадало сразу.
Столкнуться с Сашей Фурцевой где-то на нейтральной территории было бы, может, и хорошо, но как? Такая вряд ли ходила по клубам и прочим злачным местам. Где вообще её можно встретить, да так, чтобы знать об этом заранее? Снова подкараулить в училище? Это не сильно похоже на случайность.
— Приди к ней домой. Будто ошибся адресом, — предложил Тёма. — Или типа проверка газа. Или счётчиков.
— А если она меня когда-нибудь с мамашей захочет познакомить? Она ей что скажет? Мама, это Глеб, он у нас счётчики проверял?
— Ну, так-то да… Слушай! Пиццу ей привези. Ну, типа, напутали с адресом. Помнишь, ты же рассказывал, что однажды такое было…
— Ну, было. Но должен же быть заказ от кого-то, и этот заказ оператор ещё должен отдать именно мне, а не кому-нибудь другому с нашей точки. Специально такое не подстроишь.
— Подстроишь-подстроишь. Вот смотри: купи сам пиццу в кафе на вынос да притащи ей, типа ты курьер. Позже, если встречаться станете, она узнает, что ты реально курьер в пиццерии и вообще все сомнения отпадут.
— А если она захочет позвонить в пиццерию и сказать, что ничего не заказывала? А ей ответят, что ей никто ничего и не привозил. Там же бланк заказа обязательно прилагается с адресом заказчика и контактами оператора.
— Пфф, тоже мне проблема. Что проще — распечатай просто левый бланк и телефон укажи, например, мой. И все дела. Только это… надо посмотреть, чтобы у Фурцевой тогда пары точно были. А то получится сюрприз.
— А где Фурцева живёт? — спросил Глеб.
Каким бы абсурдом ни казалась ему эта затея, но в одном она помогала точно: отвлекала внимание на себя и не давала терзаться мыслями о скором отчислении, о том, как всё это он расскажет матери, о том, как его призовут…
— Не знаю, — сморгнул растерянно Тошин. Однако почти сразу просиял: — У Иванова же двоюродный брательник — мент. Помнишь, он говорил? Там же какие-то базы у них есть, можно спросить, пусть узнает адрес Фурцевой.
— Иванов вряд ли согласится. Он, так-то, очень себе на уме.
— Он, так-то, первый и придумал замутить с дочкой Фурцевой. Так что пусть помогает теперь.
Иванов и правда сумел узнать адрес через своего родственника.
Сначала, правда, покочевряжился, мол, напрягать лишний раз человека не хочется, но уступил. И тот всё сделал. Причём поразительно быстро, в течение часа, и не попросил никаких благодарностей в виде… в любом виде. Просто скинул смской и всё. Вот так просто.
