И смолкнет звон мечей полностью

Грейв чувствовал, что люк сидит не так уж и плотно — крышка то и дело гуляла в гнезде. И все же ее что-то крепко держало — вероятно, засов, на который мерзавец тюремщик запер ее сверху. Сожалеть, рассуждать, сетовать и жаловаться на судьбу было некогда — Грейв сосредоточился на том, чтобы снова и снова бить что есть силы рукоятью меча по крышке люка над головой. Ситуация повторялась — с каждым разом бить было сложнее и сложнее — подбиравшаяся кверху толща воды затрудняла движения, заставляла Грейва наверху хватать ртом глоток воздуха, глубоко приседать, погружаясь в воду, и с силой выныривать, выдыхая и вколачивая рукоять меча в неподатливую деревяшку. В очередной раз вынырнув, Грейв не смог вдохнуть, пока не поднял лицо кверху — вода оставила им всего несколько дюймов для дыхания. Где-то рядом заплакала Гвен:

— Мы умрем… мы утонем, Дрейк…

— Нет! — прорычал он, глотнул воздуха и снова присел, чтобы как следует размахнуться.

— Дрейк… Оставь… все кончено, — он почувствовал ее руки на своей голове.

— Нет! — упрямо взревел он и снова погрузился в воду.

— Где ты?.. — шептала она, когда он вновь поднял лицо кверху, чтобы вдохнуть, — Я не вижу тебя…

— Держись, Гвен, — упрямо повторил он и вновь саданул рукоятью по люку.

Что-то звякнуло вверху — похоже, какая-то деталь крепежа все же сломалась, но в этот миг меч выскользнул из трясущихся рук Грейва.

— Пекло, — выругался он вслух, булькая в воде и захлебываясь.

Он ударил локтем по люку — нет, ему не показалось, теперь он ходил вверх-вниз явно легче. Грейв шагнул на ступеньку выше, глубоко вдохнул, опустил лицо в воду и уперся плечами в деревянный люк, пытаясь сорвать его с петель. Люк поддавался, но плохо — он снова и снова вынужден был приседать и вбиваться плечами в дерево, заодно вколачивая железо доспехов себе в плечи, но не оставлял попытки ни на миг.

— Дрейк… — услышал он хриплое бульканье рядом с собой и вновь с силой нажал плечами на люк.

Деревяшка наконец поддалась: что-то со звоном отлетело вверху, люк распахнулся и опустился снова, больно ударив Грейва по макушке. Зашипев от боли, он погрузился вниз, нащупал руку Гвен и подтянул безвольную и молчаливую девушку ближе, обхватил за талию и прижал к себе, выползая из затопленной ловушки. Силы покинули его внезапно — их не хватило даже на то, чтобы вытащить из люка собственные ноги. Он рухнул навзничь на пол коридора, жадно хватая ртом воздух и судорожно прижимая к себе лежащую сверху Гвен.

— Мы живы… Слава Всевышнему! Мы живы! — шептала Гвен где-то над ним, роняя ему на лицо теплые слезы.

Грейву даже стало обидно — бог тут явно был ни при чем. Это его руки и его плечи, которых он больше не чувствовал, потому что они превратились в одну сплошную боль, принесли им обоим спасение. Но спорить он не стал, устало закрыв глаза и от всей души наслаждаясь вонючим воздухом подземелья: даже такой воздух, наполнявший сейчас его легкие, был куда предпочтительней морской воды.

— Мы живы, — продолжала шептать Гвендолин сквозь слезы, прикасаясь холодным носом и такими же холодными губами к его лицу.

Обнимая ее спину обессиленными руками, он ощущал мелкую дрожь под мокрым платьем. В который раз за сегодня он пожалел, что на нем доспехи: было бы здорово сейчас прижать ее прямо к телу, согревая своим теплом и чувствуя легкий трепет всем своим существом. Когда бы он еще смог вот так запросто обнимать ее светлейшее высочество леди Ройз?

— Дрейк… — шептала она, покрывая холодными поцелуями его лицо, — спасибо… спасибо…

Пекло. Он лежал с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание, и ему отчаянно не хотелось, чтобы этот миг заканчивался, несмотря на то, что она совсем замерзла, да и его разгоряченное тело начало подмерзать. Мозги совсем затуманились, размякли от этих легких, почти невесомых, поцелуев, и его рука сама собой поползла по ее спине вверх — хотя мгновение назад он мог бы поклясться, что не способен больше пошевелить и пальцем. Ладонью коснулся прохладного затылка, погрузил пальцы в мокрые волосы, прижал голову Гвен к своему лицу и впился губами в ее холодные губы, совершенно не задумываясь над тем, что делает. Гвен поддалась, приоткрывая рот и впуская его язык, заскользивший легко и свободно по внутренней поверхности ее губ. Она неловко обхватила губами его верхнюю губу, проследила ее легким касанием от края до края, застонала, когда он снова смял ее нежный рот своим, слегка прикусывая влажные уста и слизывая с них морскую соль.

В паху внезапно стало тепло и тесно, и на этот раз Грейв обрадовался, что на нем доспехи. Совершенно потеряв голову, он наслаждался поцелуем, раз за разом захватывая ее неумелые губы, согревая их своим дыханием, и чувствовал ее тонкие пальцы, запутавшиеся в его волосах…

…и мерзкую холодную воду, хлюпающую у него под затылком.

Она тоже почувствовала воду и отдернула пальцы, отпрянула от его лица, нависая над ним в темноте едва различимой бледной тенью.

— Мы все еще живы… но надо выбираться.