И смолкнет звон мечей полностью

Было невыносимо жарко, и доспехи накалились на солнце, обжигая кожу не хуже пылающей печи даже сквозь слой одежды, но Грейв был не из тех, кто сетует на неудобства, тем более, когда кровь уже разогрета битвой. Сверкающий на солнце меч был словно продолжением правой руки, а в левой вместо щита плясал тяжелый молот — после первого поверженного им солдата он и счет потерял остальным.

Конем он обзавелся почти сразу, позаимствовав его у первого же сраженного им латника, и теперь врубался в толпу не только мощью собственного тела, но и массивным корпусом жеребца. Животное попалось породистое и с норовом, но он умел таких усмирять, и вскоре уверенно правил лошадью лишь движением бедер, освободив для битвы обе руки.

Уже близился финал недолгого сражения — около двадцати павших защитников замка выхватил наметанный глаз воина, когда вдруг из центрального узкого перехода появилась конная подмога. Грейв, окруженный осатаневшими от битвы и крови боевыми товарищами, ринулся навстречу рыцарям. Успел удивиться тому, что предводителем конницы из десяти воинов был тщедушный молодой рыцарь в золоченых доспехах с причудливой чеканкой и в высоком шлеме с щегольским плюмажем из перьев и конских волос. Что за глупый юнец решил встретить свою смерть, нарядившись в парадные доспехи, судя по всему, ни разу не видевшие настоящего боя?

Может, у леди Ройз есть сын, о котором ему не доложили?

Но в следующее мгновение мысли исчезли — он одним движением направил коня к тощей фигурке в сияющих на ярком солнце доспехах. Тренированное тело безупречно исполняло свой боевой танец, получая сигналы от обостренных в битве органов чувств: замах снизу правой рукой, чтобы одним ударом отсечь голову безрассудному юнцу, одновременно с этим вертушка левой, чтобы размозжить закрытое забралом лицо воина, что уже наскакивает слева, а затем возврат правой руки — воин, маячивший за тщедушной фигуркой, как раз подоспеет, чтобы напороться на меч.

— Госпожа, нет!!! — заорал тот, кто был слева, бросая свое тело наперерез правой руке Грейва.

Госпожа? Адово пламя…

В прорези золоченого шлема мелькнули изумрудные глаза. Идеально направленное движение Грейва вдруг сбилось. Он не смог ослабить силу удара, но все-таки сумел отвести меч чуть в сторону и ударить золоченый шлем по касательной. Отбиться левой уже не успел, невольно изменив направление тела и линию замаха. Именно это стоило ему победы.

Он успел увидеть, как сбитый с головы «юнца» шлем взлетает в воздух, открывая взору взметнувшиеся вверх золотистые длинные волосы и прекрасное лицо, но в следующий миг на его голову обрушился страшный удар. Странное видение взорвалось перед глазами кровавым туманом, а затем наступила темнота.

Закончив бинтовать Гвен голову, старый лекарь подал ей глиняную чашку с каким-то горьким отваром.

— Это облегчит вам боль, миледи, — извиняющимся голосом молвил лекарь, когда увидел ее гримасу после первого глотка.

— Спасибо, Филипп. Не беспокойтесь, я уже не малое дитя. Горькое питье — не самое страшное, что могло бы со мной приключиться.

— Мудрые слова, миледи, — согласился старый лекарь, кивая лысой головой. — Но должен заметить, что поступки ваши не столь же мудрые. Это было очень, очень безрассудно с вашей стороны — надевать доспехи и рваться в бой.

— Я знаю, Филипп, вы этого не одобряете…

— Не одобряю?! — глаза несчастного старика округлились. — Посмотрите на мои руки! Они до сих пор дрожат от ужаса! Что было бы, если бы мы вас потеряли?! Мне жаль, что вы меня совсем не слушаете! Был бы жив ваш батюшка…

— Но он мертв, — отрезала Гвен. — А я не могла отправить своих людей на смерть, не воодушевив их личным примером.

— Глупости! — голос старика гневно дрожал. — Молодой леди вроде вас положено сидеть в горнице и вышивать вместе с подругами красивые узоры на платьях, а не гарцевать на коне наряду с рыцарями! Вас ведь могли убить! Вы это понимаете?

— Понимаю, — Гвен вспомнила удар тяжелого меча о свой шлем и потерла ушибленную голову сквозь повязку.

— Болит? — лекарь тут же сменил гнев на милость.

— Совсем немного, — Гвен поднялась, взяла со стола маленькое зеркальце в золоченой оправе и постаралась расправить распущенные волосы над повязкой так, чтобы скрыть ими как можно больше некрасивой белой ткани, обернутой вокруг головы. — Тот рыцарь, что ударил меня…

— Рыцарь?! Побойтесь бога, миледи, какой же это рыцарь? Это просто разбойник!

— Неважно, — перебила его Гвен. — Он жив?

— Не знаю… Кажется, я видел, как его среди других волокли в подземелье для допроса. Меня туда пока не звали.

— Допроса? — Гвен поежилась.

— Что вам до него?

— Он пощадил меня.

— Что?.. — растерянно моргнул глазами лекарь.

— Его удар должен был снести мне голову. В последний момент он удержал руку и хотел отвести от меня меч. У него не совсем получилось, — Гвен снова потрогала ушибленную голову, — но благодаря ему я осталась жива.

— Бог все видит! — назидательно изрек Филипп и осенил себя крестным знамением.