И смолкнет звон мечей полностью

Гвен прикусила губу и молча кивнула, по-прежнему не глядя на него. Страхи, которые она храбро гнала от себя, вдруг навалились с новой силой, и она понуро опустила плечи. Вполне может случиться так, что едва зародившимся мечтам о счастье с любимым человеком не суждено сбыться — ведь победа с такой расстановкой сил, как ни боялась она признаться самой себе, казалась невыполнимой задачей.

Мужская рука в кольчужной перчатке легла поверх ее руки, сжимавшей поводья. Она подняла глаза — Дрейк наклонился к ней всем корпусом, почти нависая над ней, и смотрел на нее виновато.

— Я чем-то обидел вас, миледи? Прошу прощения, если так — это получилось невольно. На самом деле, я поступлю так, как вам будет угодно.

— Нет, нет… я с вами согласна. Но… как вы считаете, мы сможем победить?

— Безусловно, — совершенно уверенно произнес Дрейк.

Слишком быстро, слишком уверенно… слишком энергично кивнул в ответ. Гвен почему-то испугалась еще больше — он лжет ей. А это значит…

Ее рука, затянутая в тонкую кожу, сжала его пальцы в ответ.

— Спасибо. Я верю вам, — прошептала она и попыталась улыбнуться.

Он не спешил убирать руку, и Гвен опять невольно смутилась, украдкой бросив взгляд за спину. Ее рыцари по-прежнему не проявляли интереса к их общению, но вот люди Дрейка… Она увидела ехидную ухмылку Арчибальда Хейла, прищуренный любопытный взгляд правой руки капитана Грейва — Дэна Болтуна, а человек со странным прозвищем «Звездочет» задумчиво поглядывал на них, лениво кусая травинку… Очевидно, что они уже догадались, что их капитана с Гвен связывает не просто долг службы. Впрочем, ей до этого не было никакого дела — если им всем суждено умереть, то ее доброе имя перестанет иметь значение, а если они выживут… тогда она выйдет за него замуж, а уж волшебное превращение капитана наемников в лорда Зазимья будет новостью куда более обсуждаемой, чем их предполагаемая добрачная связь.

Рука Дрейка, наконец, выпустила ее руку, и Гвен вздохнула — но на этот раз не горечь была тому причиной. Между лопатками приятно защекотало, когда она подумала о его словах — если бы все люди вокруг исчезли, а остались бы лишь они вдвоем…

Гвен не тешила себя иллюзиями — она понимала, что давно перезрела. К пятнадцати годам, когда случилось первое ее замужество, она вступила в самый расцвет своей женственности, но тогда ее до безумия пугала мысль о том, что ей придется ложиться в постель с уродливым стариком лордом Ройзом, которому она была отдана. Она помнила, как на собственной свадьбе ее одолевала печаль, и помнила преступную мысль, которая проскочила в ее сознании — ах, если бы случилось так, чтобы он поскорее умер, и она сделалась вдовой! Добрый бог — а быть может, и хитрый дьявол — выполнил ее немую мольбу до абсурдности быстро, и ее муж умер прямо на свадебном пиру, так и не успев превратить молодую невесту в женщину и наполнить ее чрево семенем.

Тогда свобода показалась ей прекрасной. Целый год она носила траур по мужу, прикрываясь им как щитом, чтобы иметь хороший повод для отказа от новых предложений. Однако вскоре предложения руки и сердца стали сыпаться на нее непрестанно, и лекарь Филипп принялся взывать к ее благоразумию. Молодая девица в самом соку должна быть замужем, должна рожать наследников своему мужу, поскольку того требовали приличия.

К восемнадцати годам Гвен и сама начала осознавать, что сердце ее тоскует по чему-то, чего она лишена. Она подолгу запиралась в спальне и зачитывалась рыцарскими романами, которые привезла с собой из замка отца. С удовольствием слушала любовные истории своих компаньонок — служанок или дочерей стюардов, — но никогда не испытывала ничего подобного в жизни…

До встречи с капитаном Грейвом. Теперь же, когда по счастливой случайности она нашла мужчину, который соответствовал ее высокому положению, который искренне любил ее — в этом она теперь нисколько не сомневалась — и который готов был биться за нее до последнего вздоха, томление в глубинах ее тела достигло края. Она желала его, прекрасно осознавая, что стоит за этим желанием. В двадцать лет, считала она, уже не стыдно признаться себе в том, что хочется замуж, хочется любить и быть любимой, хочется рожать мужу детей… Она вспоминала, как его жадный рот впивался в ее губы, как этот сильный мужчина прижимал ее себе, не задумываясь о том, имеет ли право на это… как его большие ладони прикасались к ее телу…

И ей хотелось большего.

— Прива-а-ал! — протяжно и громко скомандовал Грейв, когда сумерки сгустились настолько, что ехать дальше стало опасно для лошадей.

Уставшие солдаты спешивались и с удовольствием разминали затекшие спины в ожидании подъезжающих обозов. Грейв бросил взгляд на Гвен, которая рассеянно озиралась вокруг, все еще сидя верхом. Он поспешил соскочить с коня, не глядя передал поводья оруженосцу и несколькими широкими шагами приблизился к леди Ройз.

— Позволите? — спросил он робко, будто юнец на первом балу, осмелившийся пригласить понравившуюся девицу.