Алина ругала себя, но ничего не могла поделать, ее забавляли шутки, которыми осыпали Маккену деревенские парни и девушки, собиравшиеся около церкви. Вид их дружка, одетого в нелепую ливрею, давал повод для забавных комментариев. Обсуждая его ноги в белых чулках, они спорили, настоящие у него икры или фальшивые – часто лакеи вставляли прокладки, чтобы ноги казались стройнее. Маккене удавалось внешне оставаться спокойным, но смотрел он на них взглядом, обещающим месть, тем самым еще больше раззадоривая их.
Слава Богу, что в его обязанности входила работа в саду, а также чистка карет. Это позволяло ему одеться попроще, в привычные брюки и свободную белую рубашку. Его кожа быстро покрылась бронзовым загаром, который хотя и выдавал принадлежность к низшему сословию, зато подчеркивал синеву глаз и белоснежность зубов. Неудивительно, что Маккена начал привлекать внимание женской половины гостей, приезжавших в имение, и кое-кто даже делал попытки переманить его к себе на службу. Но, несмотря на все усилия со стороны прелестных леди, Маккене удавалось вежливо и осторожно отклонять подобные предложения.
К сожалению, его робкий отказ становился поводом для новых шуток, слуги дразнили беднягу, пока тот не заливался краской, проступавшей даже сквозь сильный загар. Алина расспрашивала его о тех предложениях, как только появлялась возможность побыть с ним наедине – обычно это бывало в полдень, сразу после того как Маккена заканчивал работу вне дома и получал несколько драгоценных минут свободы, прежде чем облачиться в ливрею и приступить к обязанностям в особняке.
Они встречались на берегу реки, там, где она делала плавный поворот и где зеленая лужайка спускалась к самой воде. Это и было любимое место тайных встреч. Высокая трава скрывала их от посторонних глаз, когда они сидели на плоских камнях, которые волны реки сделали совершенно гладкими. Воздух был густым и душистым от чудесного аромата болотной мирты и разогретого солнцем вереска и действовал расслабляюще.
– Почему ты не поехал с ней? – спрашивала Алина, прикрыв юбкой колени и обхватив их руками.
Растянувшийся на траве Маккена приподнялся, опираясь на локоть.
– С кем?
Она сделала большие глаза и изобразила удивление.
– Леди Брейдинг. Та леди, что хотела нанять тебя. Почему ты отказал ей?
Его лучезарная улыбка ослепила ее.
– Потому что мое место здесь.
– Сo мной?
Маккена не ответил, улыбка застыла на его губах, когда он посмотрел в ее глаза. Невысказанные слова стояли между ними. Слова, такие же нежные, как воздух, которым они дышали.
Алина хотела свернуться клубочком, прижаться к нему, как полусонный котенок, расслабиться в солнечной неге в его руках. Вместо этого она не двигалась с места.
– Я слышала, как один их лакеев сказал, что ты смог бы получать жалованье вдвое большее, чем тебе платят сейчас, если окажешь ей какие-то дополнительные услуги...
– Должно быть, это сказал Джеймс? – пробормотал Маккена. – Вот уж длинный язык! А он-то откуда знает?
Алина была немало удивлена, заметив, как румянец смущения залил его смуглые щеки и переносицу. Затем поняла, в чем дело. Эта дама хотела нанять Маккену для своей постели. Какой ужас! Она почти в два раза старше его! Алина почувствовала, что тоже краснеет, и поспешила перевести взгляд на его широкие плечи, затем на мускулистые руки и остановилась на темно-зеленом лишайнике.
– Она хотела, чтобы ты спал с ней? – Вопрос Алины, скорее похожий на утверждение, нарушил тишину, рождавшую невыносимую интимность.
Маккена передернул плечами, словно хотел избавиться от вопроса.
– Я сомневаюсь, что она именно это имела в виду.
Холодное спокойствие, с которым он произнес эти слова, выдавало знание дела; сердце Алины бешено заколотилось. Она никогда не позволяла себе всерьез задумываться об этой стороне жизни Маккены, не хотела причинять себе боль. Он принадлежал ей, и только ей, и мысль о том, что он может делить постель еще с кем-то, была невыносима! Если только, если бы только знать...
Мучимая ревностью, Алина задержала взгляд на сильной, мускулистой руке Маккены. Неужели другие женщины знали о нем больше, чем она знала или когда-нибудь будет знать? Неужели кто-то отнимет у нее его тело, кто-то другой узнает тепло его губ и прикосновение рук?
Она осторожно отвела назад прядь волос, которая упала на глаза.
– Скажи, когда... когда ты в первый раз... – Слова застряли у нее в горле. Алина впервые спрашивала его об интимных отношениях – эту тему они всегда обходили стороной.
Маккена не ответил. Взглянув на него, Алина увидела, что он покусывает стебелек травы.
– Не думаю, что мы должны говорить об этом, – наконец произнес он мягким, тихим голосом.
– Я не буду тебя винить за то, что ты спал с другими девушками. Я понимаю... просто я... – Алина замотала головой, пытаясь сбросить с себя боль и смущение и готовясь услышать горькую правду, – хотела бы, чтобы это была я, – наконец выговорила она, проглатывая комок, застрявший в горле.
