Напротив потерявшего дар речи председателя колхоза «Искра», за одним с ним столом находился Петр Петрович, похороны которого состоялись пять лет назад. «Ну что, олух царя небесного! – грозно спросил покойник, – Не проворовался еще? Совести у тебя нет! Нашлю на тебя налоговую инспекцию, милицию, партком и профком!». Игорь Петрович не мог сказать ни слова. Он беспрестанно моргал, глядя на своего строгого родителя. На слове «проворовался» председатель густо покраснел, опасаясь того, что обиженная им Агафья доложит о проделках будущего свекра в правоохранительные органы раньше, чем это сделает разгневанный отец. А Петр Петрович не унимался и продолжал на чем свет стоит ругать своего непутёвого сына. «Вот Алешка твой – настоящий мужик. А ты…? Не лезь в жизнь сына. Если ещё хотя бы раз обидишь Агафью, окажешься там, где тебе и место. Расхититель ты государственной собственности! А еще честных людей срамишь?! За хищение социалистического добра в особо крупных размерах полагается расстрел!» – басил седовласый родитель. В то время еще не был объявлен мораторий на смертную казнь, и Игорь Петрович очень испугался такого сурового наказания. «Значит, Петр Петрович прав, и отец Алексея действительно подворовывает», подумала Агафья, любуясь бледным видом своего незваного гостя. Игорь Петрович явно занемог и был не в силах более терпеть нападки собственного отца. Он даже начал подумывать о том, как бы незаметно улизнуть из-под пытливого взгляда зорких отцовских очей. Когда-то очень давно, в период безоблачного босоногого детства шкодливый малыш Игорёк пытался таскать сладости из заветного шкафчика модного по тем временам серванта. Иногда ему это удавалось, но чаще всего Петру Петровичу удавалось пресекать несанкционированные действия своего отпрыска. Разумеется, грозному родителю не было жалко для Игорька никаких вкусностей. Однако предназначены они были для всей семьи, и мальчик должен был это понимать. Эгоизма и воровства в своем доме глава семьи не терпел. Когда Петр Петрович скончался от сердечного приступа, его прямой наследник, разумеется, долго горевал. Но жизнь его изменилась, самым что ни на есть кардинальным образом. Игорек, наконец, почувствовал себя свободным от обязанности соблюдать существующие в те годы социальные нормы. Без постоянных нравоучений со стороны своего всевидящего и все слышащего родителя Игорь Петрович почувствовал себя абсолютно счастливым. Вот она свобода! Но не тут-то было.
Игорь Петрович, как ошпаренный выскочил на улицу и помчался, как говорится, куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома Агафьи. Словно безумный, он сшибал все, что встречалось на его пути. Это были и люди, и заборы, и даже деревья. Одно из них, самое сучковатое и задиристое, умудрилось зацепиться за модные шаровары председателя так, что их самая важная часть осталась висеть на корявой ветке. Сам же Игорь Петрович продолжил свой безумный марафон, даже не заметив того, что пятая по счету часть его упитанного тела осталась без прикрытия. Так он и бежал, не замечая ни препятствий на пути своего следования, ни утраты задней части модных шаровар. К великой радости жителей села Малиновское, не имеющих возможности посещать цирковые представления, за Игорем Петровичем увязалась целая стая диких пчел. «И где он их нашел? – долго удивлялся плотник Кузьма, глядя вслед быстро удаляющимся булкам председателя, – И откуда это он так несется? Кто-то измазал его мёдом? Вон как дикие пчелы облепили его зад! Словно изюм сдобную выпечку!». Но Игорю Петровичу было не до смеха. По пути к конечному пункту нелепого кросса председатель вдруг озадачился вопросом о том, каким образом воскрес его грозный родитель. В то, что будущая невестка действительно является ведьмой, мужчина не очень верил. А если Агафья просто обычная обманщица, то как можно объяснить приход Петра Петровича в её дом? Однако, как бы там ни было, Игорь Петрович начал опасаться каждого стука в свою дверь. Он боялся ареста. «Так ему и надо, – думал Алексей, – нечего воровать. Нужно жить честно и достойно, тогда и проблем не будет». Отец Игоря Петровича был абсолютно прав, назвав Алексея настоящим мужиком. Сын вороватого председателя колхоза был честным и порядочным парнем, и руки у него были золотые. Односельчане наперебой доказывали Агафье то, что лучшего мужа и отца для будущих детей ей не найти. Но девушка и сама это знала. Свою будущую жизнь она читала, словно открытую книгу.
