Уилл приблизился к Киприану, желая сказать, что будет сражаться с ним спиной к спине, сражаться за Чертог – место, в котором удалось хотя бы ненадолго, но почувствовать себя в безопасности.
– Ты не один, Киприан.
Послушник вздрогнул, но тотчас же унял дрожь. «Подготовка Хранителей, – подумал Уилл. – Держать клинок крепко, до боли в руках, чтобы кончик меча не шевельнулся».
– Я должен был остаться здесь, с ними, – проговорил Киприан. – Должен был… –
Киприан не дрогнул, но говорил хрипло, выдавая: он не знал, что делать. Всю свою жизнь послушник пытался достичь совершенства в мастерстве Хранителей: следовал правилам, шлифовал навыки, безукоризненно соблюдал дисциплину… и вдруг всё это исчезло. Что собой представлял Хранитель без законов, без традиций, без своего ордена?
– Ты слышал, что говорила Старейшина, – возразил Уилл. – Тьма никогда не будет полной, покуда горит хотя бы одна звезда.
Киприан обернулся. В своих старинных одеждах, с длинными волосами, обрамлявшими лицо, он казался частью этого древнего места, как одна из прекрасных статуй. Глаза послушника расширились, словно слова Уилла задели что-то глубоко внутри, но в следующий миг с искажённым лицом он произнёс:
– Посмотри наверх, – слова звучали горько.
Уилл проследил за взглядом собеседника, силясь различить что-либо, но видел лишь пустую внешнюю стену.
Киприан развернулся и зашагал прочь. Грейс вышла во двор.
– Пусть идёт, – проговорила она. – Киприан родился в этом Чертоге и считал это место целым миром.
Взгляд адептки тоже был прикован к стенам.
– Что он имел в виду? – спросил Уилл. – Когда сказал: «Посмотри наверх».
– Последнее Пламя, – объяснила Грейс. – Оно горело с самого дня основания Чертога и являлось символом надежды для всех Хранителей.
Девушка с грустью улыбнулась. Уилл вспомнил, как смотрел в окно на огонь в самую первую ночь, когда только оказался здесь. Светоч надежды, символ безопасности. Внутри стало пусто, а голова закружилась, когда юноша снова перевёл взгляд на зубчатые стены и не увидел света – лишь камни и пустое небо.
Грейс вздохнула:
– Теперь Пламя угасло…
Чтобы носить тела, пришлось разбиться на две группы. Уилл с Грейс отправились во двор, а Вайолет с Киприаном и Сарой занялись коридорами и внутренними помещениями, в том числе и Большим Залом. Физически наследнице крови Львов хватило бы сил, чтобы перетаскать тела и самой, но Уилл видел её опустевший взгляд. Никому не стоило идти внутрь цитадели в одиночестве.
Юноша заставил себя сосредоточиться на мрачной действительности и на том, что предстояло сделать. Собрать тела и отнести их за стену. Следовало начать с главного двора, переполненного трупами, а оттуда двигаться к хозяйственным постройкам и конюшням. Погребальный костёр следовало разжечь вдали от основных зданий – запах будет ужасным.
Прежде Уилл не особенно общался с Грейс, но знал, что она очень трудолюбива. Они вдвоём перетаскивали тела, складывали их на тележку и отвозили к погребальному костру. Всего потребовалось совершить тринадцать ходок.
Грейс толкала тележку вместе с Уиллом. Он только сейчас по-настоящему разглядел худощавое лицо и поджарое тело адептки, будто все линии были выточены из камня. Она держалась совсем иначе, чем Сара, которая нервничала и робела, точно испуганная лошадка. Именно Грейс обратилась к выжившей троице и проводила их в покои Старейшины. А когда та попросила о смерти – принесла кинжал.
Вот и сейчас, когда они остановились отдохнуть, первой заговорила девушка.
– Я знаю, она была тебе как мать.
– Не надо, – попросил Уилл.
– Я ведь была сиротой… и она приняла меня.
– Сказал же – не надо. – Резко прервал собеседницу юноша.
Её слова острым ножом вонзились в самое сердце, и Уилл очень хотел отгородиться от них. Чтобы выжить, следовало сосредоточиться только на тележке, на работе. Шаг за шагом.
– Хорошо, – кивнула Грейс.
Они добрались до конюшен. Дорога сюда была такой знакомой, что на миг Уилл даже забыл, зачем оказался здесь. Казалось, в любой миг появится Фаджр и начнёт поддразнивать юношу, что тот слишком балует своего коня.
Уилл проработал в конюшнях достаточно долго, чтобы знать всех лошадей Хранителей, удивительных эфирных созданий. Когда они бежали, будто белоснежная пена струилась по волнам. У Джастиса была серебристая кобыла с высоко поставленным хвостом. Уилл как-то украдкой скормил ей яблоко, пока Валдитар не видел. Лошадь мгновенно проглотила угощение и присоединилась к остальным скакунам, резвившимся здесь же в поле, грациозным и быстрым, как игривые рыбки в пруду.
Юноша даже не сразу осознал увиденное.
Серебристые и жемчужные, с мягкими бархатистыми мордами и тонкими стройными ногами, лошади лежали на грязном поле, напоминая сугробы не до конца растаявшего снега. Их хвосты, словно шёлковые стяги, трепетали по земле на ветру. Больше прекрасные создания не промчатся галопом с развевавшимися гривами. Скакуны были неподвижны, точно серебряные монеты, разбросанные чьей-то неосторожной рукой.
