Двери стояли распахнутыми – сила Вайолет не требовалась. В зал Уилл вошёл один.
Древо-Камень оставалось всё таким же тёмным: мёртвые хрупкие ветви служили молчаливыми свидетелями всех бесплодных попыток потомка Госпожи проявить дар. Ни яркого сияния, ни сладкого аромата боярышника, ни снегопада мягких белых лепестков. Уиллу пришлось поднять факел, чтобы осветить помещение – какая горькая ирония.
Враг, которого они искали, находился здесь: чёрная как смоль фигура, мёртвая, как само Древо. Тела не было – лишь контур, точно выжженный на стене. Он казался тёмным, подобно глубокой бездне, куда не проникал свет – ужасный изломанный силуэт, размерами намного превосходивший человека. Вот и всё, что осталось от создания, которое уничтожило воинов в целом Чертоге.
Маркус…
За спиной Киприан вскрикнул, точно от боли, оттолкнул Уилла и устремился к тёмному, будто выжженному силуэту. Протянул руки, словно всё ещё мог коснуться брата, но лишь бессильно сжал пальцы и упал на колени, опустив голову в полном отчаянии. На пару страшных секунд показалось, что Киприан стал с Маркусом одним целым – Хранитель и его тень на стене.
Уилл обернулся, поднял факел и снова почувствовал щупальца ледяного ужаса, увидев надпись, которую много веков назад высекли в камне те, кто тоже ждал здесь, в темноте, немея от страха.
– Старейшина победила его, – произнёс кто-то, и Уилл резко развернулся. Сердце бешено колотилось.
Из темноты выступила фигура, и он узнал Грейс – одну из адептов. Её лицо заливали слёзы, а одежда была порвана и испачкана. Рядом стояла вторая девушки, Сара, которая выглядела не менее измученной.
– Старейшина умирает, – проговорила Грейс. – Если хотите увидеть её – пойдёмте. Времени почти не осталось.
Комната была маленькой. На небольшом каменном возвышении разложили соломенный тюфяк. Кто-то разжёг жаровню, чтобы стало теплее, и поставил ближе к Старейшине, накрытой тонким одеялом. Её лицо осунулось, а кожа казалась почти прозрачной. Уилл не знал, что ожидал увидеть, но не было ни крови, ни каких-либо следов ранений – только белоснежные волосы разметались по тюфяку, и грудь едва заметно поднималась и опускалась при вдохе и выдохе.
Уилл не был уверен, насколько уместен его визит и, стоя на пороге, наблюдал, как Грейс и Сара заботливо ухаживают за Старейшиной. Киприан тоже был на своём месте – строгая фигура в серебристой тунике. Послушник и двое адептов – да, они находились здесь по праву, Уилл же чувствовал себя незваным гостем, хоть его сердце и сжалось при виде наставницы. Вайолет остановилась рядом. В этот миг скорби для Хранителей они ощущали себя чужаками…
– Конец уже близок, – тихо проговорила Грейс. – Этот бой забрал все её силы.
Уилл видел, что Старейшина даже дышала с трудом. Казалось, даже на это простое действие требовалась вся её воля. Но когда помощница заговорила, женщина чуть пошевелилась и позвала:
– Уилл? – Её голос звучал так тихо – не громче шелеста пергамента.
– Я здесь, – юноша шагнул к ложу наставницы и преклонил колени рядом.
Вблизи стало заметно, что морщинистое лицо выдавало тщательно сдерживаемую боль, словно от внутренней борьбы.
– Он явился так быстро… вся наша подготовка… оказалась бессмысленной. Наша жажда силы… уничтожила нас… высвободила тень, которую нельзя сразить…
– Вы сразили его, – не согласился Уилл.
– Сразила, – эхом повторила Старейшина. – Я сопротивлялась, когда остальным это было уже не под силу. Ты понимаешь, почему.
Да, Уилл понимал – с тех самых пор, когда только узнал о тенях, когда калейдоскоп разрозненных фрагментов сложился в единую правду. Дрожащие руки наставницы. Тот миг, когда подсвечник чуть не прошёл сквозь её ладонь. Частые отлучки Старейшины с собраний Хранителей и все те объяснения её отсутствия, которые придумывал Янник.
– Вы обращаетесь, – проговорил Уилл и услышал за спиной приглушённые возгласы изумления, почти страха.
Затем посмотрел в затуманившиеся глаза Старейшины и увидел отражение этого болезненного осознания. Ни один человек не в состоянии одолеть тень, но две тени могли схлестнуться в бою.
Уилл не испытывал страха, хоть, вероятно, и должен был. Кожа наставницы казалась такой тонкой, что почти просвечивала, открывая взгляду едва различимое движение, точно какое-то создание плавало в глубине тёмных вод.
– Сила противника была велика, – прошептала Старейшина, – но тень во мне – сильнее. После обращения у меня достанет могущества, чтобы править целым миром. Но только в качестве рабыни Тёмного Короля. Даже сейчас я чувствую, как воля угасает… И уже не смогла бы завершить утреннее песнопение. Кончик меча в моей руке дрожал бы. Но пока ещё я способна оставаться собой и говорить с тобой.
Тающая внутренняя сила ощущалась в каждом вздохе собеседницы, в каждом её взвешенном слове. Она была старейшей из Хранителей и сражалась с собственной тенью дольше, чем все они. А теперь сдерживала превращение, оставалась собой – ради ученика, ради всех выживших.
