Переулок будто отдалился. Кулаки разжались сами собой. Вайолет выпустила Девона, вспомнив, как вытащила из лакированного чёрного ларца длинный прямой жезл, спираль из слоновой кости. Вспомнив, как держала реликвию в руках с таким благоговением, что перехватило дыхание, а сердце забилось сильнее. Вспомнив, каково было держать в ладонях рог с широким шершавым основанием и обрубленным зазубренным краем. Вайолет тогда не удержалась и провела большим пальцем по острому кончику, будто проверяя заточку клинка.
Его ищут все люди, но никто не может найти. Однако это было так давно. Все единороги давно погибли…
Сейчас Вайолет смотрела на уродливый обрубок, похожий на распиленную кость, на культю.
– Ты… ты… – ей стало нехорошо, вот-вот стошнит.
Девон попытался подняться и отползти от противницы, но не сумел – ему здорово досталось. Плечо и лодыжка, кажется, были сильно повреждены. Длинные белёсые волосы под дождём выглядели скорее стальными, чем серебристыми. Кровь струилась по лицу.
– Почему ты не рассказал нам? Почему?.. – с усилием спросила Вайолет. – Не рассказал, что ты… был…
– А зачем? – Девон сплюнул кровь. – Чтобы вы и мной пополнили свою коллекцию? Тем, что ещё осталось от меня.
– Мы бы никогда так не поступили.
Собеседник сжал в кулаке перепачканное кепи, словно оно могло помочь или защитить от Вайолет. Затем тяжело поднялся, сгибаясь и прихрамывая, как подстреленный, и отошёл. Девушка не удерживала Девона – так и стояла там на коленях, чувствуя, как вода просачивается сквозь ткань штанов.
В сознании звенели слова Джастиса, что люди использовали копья для охоты на кабанов, что травили их собаками, а потом накидывали сети и верёвки, удерживая. Наконечники, пронзавшие плоть… Отчаянное ржание…
Дождь заливал водостоки в переулке, и каждая впадинка между камнями была наполнена грязью и глиной. Девон весь перепачкался. Его грудь под разорванной рубахой вздымалась и опадала. Вайолет смотрела на юношу и видела перед собой выцветший гобелен на стене – изгиб белой шеи и густую гриву, которые всё ещё выделялись на поблекшем красном фоне.
– Тогда верни его, – заявил Девон, с усилием поднимаясь по ступеням, но так и не войдя внутрь здания.
Голос звучал твёрдо – ни тени мольбы. Избитый и потрёпанный клерк говорил так, будто хотел что-то доказать. Девушка вспомнила, что Девон солгал Уиллу. Вспомнила, что стало с Хранителями. «Рог у Саймона». Она не произнесла этого вслух. Да и разве это имело значение? Если бы реликвия была у Вайолет – отдала бы она её владельцу? Его бесстрастный тон отражал беспощадную правду, и она ответила так же бесстрастно:
– Я не могу вернуть рог.
В этот момент Девон выпрямился с какой-то отчаянной решительностью. Девушка тоже поднялась и неуверенно застыла, совсем как тогда, когда впервые заглянула в чёрный лакированный ларец и увидела рог, но не сумела заставить себя протянуть руку и коснуться его. Вайолет ненавидела себя за колебания, и Девон заметил это и спросил:
– И что теперь? Набросишь мне на шею цепь и потащишь в свой Чертог?
Это было так похоже на то, как поступили Хранители, когда узнали о наследнице крови Льва в своих рядах, что горло сжалось.
– Если я отпущу тебя, ты вернёшься к Саймону? – спросила Вайолет.
– Да.
– Как ты можешь? Как ты можешь служить ему, когда… – Руки сжались в кулаки.
– Как я могу? – Девон рассмеялся, кашляя кровью. – За него сражалась целая армия Львов. А теперь ты перешла на сторону ордена, члены которого копаются в наших костях и прячут их под стекло. Кто же ещё стал частью коллекции Хранителей?
– Ты всё перевираешь. Они не такие.
– Мы с тобой похожи, – ответил Девон. – У тебя больше общего со мной, чем с ними. Это в твоей крови.
– Мы с тобой совсем не похожи. Я
– О да, конечно же, будешь. Ты предашь всех, кого любишь, ради служения ему, ведь ты Лев. – Девон снова рассмеялся, легко и непринуждённо, привалившись к стене. Его глаза под белёсыми ресницами блестели. – Это у тебя в крови.
Вайолет чуть не ударила его снова.
– Давай же, – насмешливо проговорил Девон. – Врежь мне. Если ты отпустишь меня, я вернусь к Саймону, и он убьёт тебя. Убьёт вас всех, как убил Хранителей.
Вайолет не ударила собеседника. Она почувствовала, как гнев, достигнув своего пика, превратился в нечто иное: твёрдое и непоколебимое.
– Что ж, ползи обратно к хозяину. А когда приползёшь, передай, что Лев и Госпожа противостоят ему, и что пока мы дышим, ему ни за что не удастся покорить свет.
Нет, он не пополз к Саймону, а вернулся домой, в Мэйфэр.
Руки у Девона дрожали, и он не сразу сумел пригладить волосы так, чтобы те снова прикрывали лоб, а головной платок, теперь ставший лишь бесполезной полоской грязной ткани, сунул в карман как был – неаккуратно, так что конец торчал наружу. Кепи же отжал, соскрёб с него грязь и осторожно надел.
