Уилл отчётливо представил духоту лавки – кладбища мёртвых животных под присмотром призрака. Девон, бледный, точно одна из этих реликвий, охранял кости.
Но как такое вообще было возможно? Как юноша мог оказаться единорогом?! Создания из видений мчались на битву в облике белоснежных скакунов с рогами, похожими на копья света. Неужели эти существа умели превращаться в людей?
Вспомнился тот миг, когда в глазах клерка отразилось узнавание. Уиллу стало не по себе. Тогда он даже не подозревал, насколько сильным и глубоким оно было.
Возникла следующая мысль: «Если Девон в самом деле единорог, то что ещё он может знать?» Хранители из поколения в поколение передавали легенды, но письмена на пергаменте тускнели, а книги рассыпались в прах. Но всё сведения имелись в сознании последнего единорога!
– Вот откуда Саймон знает, где копать.
– Что? – переспросила Вайолет.
– Он ведёт раскопки по всему миру. – Уилл посмотрел на неё в упор. – Ищет тёмные реликвии наподобие Осквернённого Клинка и фрагментов брони Оставшихся… И откуда-то точно знает, куда надлежит отправиться, и где именно копать. Это всё Девон.
– Я не понимаю.
– Он был там, – Уилл почувствовал, как голова пошла кругом, настолько невозможной казалась сама мысль. – Девон
Кто-то, для кого все эти истории не были просто историями… кто в самом деле прожил их… Старый мир вдруг показался ужасающе реальным и близким – просто протяни руку, и сможешь коснуться. Ожившая память.
– Вот откуда Саймон узнал тайну Чаши. И как создать тень. И о Камне Теней, – продолжал Уилл. – Ему рассказал Девон.
– Но тогда Девон – такой же древний, как этот Чертог, – пролепетала Вайолет с таким искренним изумлением, что стало очевидно: это соображение ей даже не приходило в голову.
Мысли же Уилла устремились дальше. Как странно и непонятно, что единорог сражался на стороне тьмы.
– Почему он работает на Саймона?
– Люди меняют стороны. – Лицо Вайолет стало непроницаемым.
– Что Девон сказал тебе? – спросил Уилл, испытующе глядя на неё.
– Ничего, – отрезала подруга, и стало ясно: больше она ничего не расскажет. – Пойдём. Нужно разбудить остальных.
Один-единственный стол и несколько стульев – вот и вся мебель, которая имелась в караульной башне. Уилл собрал соратников внизу, под комнатой, где они спали. Каменные стены казались крепкими и надёжными. В очаге горел огонь, согревая и освещая помещение. Если закрыть дверь, так легко было поверить, что Чертог снаружи остался нетронутым. Обманчивое чувство…
Уилл посмотрел на измождённые лица товарищей и заметил в их глазах тени пережитого. Все, кроме Сары, уже выбирались наружу: Грейс и Киприан заглянули в кладовые, чтобы принести еды для завтрака, пока Уилл и Вайолет позаботились о Валдитаре и двух оставшихся лошадях Хранителей. Царившая в комнате жутковатая тишина накладывала отпечаток на всех присутствовавших. Только Сара не покидала караульную башню – в основном спала, свернувшись калачиком на своём соломенном тюфяке и прижавшись спиной к стене.
– Хранителей больше нет, – проговорил Уилл. – Мы всё, что осталось. – При этих словах плечи Киприана напряглись, но он не проронил ни слова. – Старейшина сообщила нам, что Саймон как никогда близок к тому, чтобы вернуть Тёмного Короля, – продолжил юноша, но снова не получил отклика.
– У него Камень Теней, – наконец произнесла глухим голосом Сара, сказав это так, словно сообщила: «Нам уже не под силу остановить его».
– Старейшина утверждала, что Короли-Тени – лишь первый шаг на пути к возвращению Тёмного Короля, – возразил Уилл, различив отчаяние в её словах. – Мы не знаем, что должно произойти, но точно известно: Саймон пока не выпустил их.
– И откуда же взялась такая уверенность?
– Потому что в противном случае они бы уже всё уничтожили.
«
– В Чертоге мы в безопасности, – заявил Киприан. – Камнестражи открыли проход для Маркуса, потому что он был Хранителем, – произнеся имя брата, послушник чуть покраснел, но продолжил так же твёрдо: – Однако не пропустят Саймона. Хотя, если он освободит Королей-Теней…
– Если он освободит Королей-Теней, то мы будем сражаться, – прервала Вайолет.
