Уилла снова окатило ужасом тех далёких дней. Госпожа победила древнего врага, и его армии отступили. А потом последовала целая волна смертей… Скольких слуг приказал убить Тёмный Король? Юноша отчётливо представил коридоры дворца и палача, который обирал тела мёртвых, как ворон-падальщик на поле брани.
Неужели и теперь их ждало такое будущее: земля, усеянная трупами на много миль вокруг?
– Раторн сбежал вместе с ошейником и спрятал его от всех. Такова семейная тайна. Мы передаём реликвию потомкам из поколения в поколение. Я – последний. Саймон выследил меня… Он отчаянно желает получить волшебный предмет… Даже убил моего сына. Думал, что я уже передал ошейник. Я бы и так и поступил – мне лишь нужно было немного времени. Ещё немного времени с реликвией…
Руки Готье инстинктивно сжались. Тёмный предмет выпил его досуха, оставив пустую оболочку. Уилл подумал о палаче, который жил много веков назад. Похищенная реликвия отравила его семью, иссушил его потомков, и теперь остался лишь этот жалкий старик в опустевшем доме. Раторн, вероятно, считал ошейник сокровищем, но в действительности тот был проклятием. Неужели и сам палач закончил свои дни так же, как Готье: одинокий, полубезумный, хватающийся за реликвию в ревностной попытке защитить?
И всё же кое-что в этой старой истории не сходилось.
– Джеймс тогда был на пике своей силы. Как он позволил Раторну пленить его?
Уилл испытующе посмотрел на Готье, силясь разглядеть в нём хоть какие-то отголоски предка – могучего воина, который победил величайшего военачальника Тёмного Короля. Но старик просто слепо таращился на собеседника.
– Пленить его? Не было никакого пленения. Ты не понимаешь. Такова была воля Тёмного Короля, и потому Джеймс сам преклонил колени и принял удар, – голос Готье наполнился соблазном и тёмным обещанием. – Я ведь говорил – надень на Предателя реликвию, и он исполнит всё, что ты прикажешь.
Перерождённый. Военачальник Тёмного Короля. Абсолютное оружие, которое теперь могут использовать горстка выживших воинов света.
Уилл посмотрел на Вайолет и Киприана. Их лица отражали те же мрачные эмоции, которые испытывал он сам.
– Дайте мне ошейник, – велел он.
Когда Уилл вошёл, Джеймс вскинул голову и посмотрел на него.
Вайолет приковала пленника цепью к чугунной плите в маленькой пустой кухне с разбитым окном, которая располагалась достаточно далеко, чтобы не позволить подслушать, о чём они говорили. Джеймс сидел в той же позе, как и сам Уилл, когда его пленили Хранители – спиной к стене, выжидающе глядя на дверь. В этом конце дома они были одни, далеко от остальных.
При виде ошейника в руках посетителя Джеймс напрягся, изменился в лице, после чего подался вперёд и насмешливо поинтересовался:
– Что прикажешь? Кормить тебя с рук виноградом? Пресмыкаться у ног? Или просто пошлёшь меня обратно с повелением убить всех, кого я знаю?
– Именно так вы и поступили с Маркусом, если не ошибаюсь, – медленно произнёс Уилл, а затем отодвинул край одеяла, обнажая золотой обруч, но при этом стараясь держать его сквозь ткань, не касаясь голыми руками. – Ты чувствуешь его, правда? – Джеймс одарил собеседника таким взглядом, что утвердительного ответа не требовалось. – Каково это? Больно?
– Не больно, нет. Это… – Пленник осёкся и посмотрел на Уилла ещё более уничижительно, сказав этим всё.
Джеймс тяжело дышал. Его щёки раскраснелись, а всё внимание было сосредоточено на ошейнике.
– Значит, ты действительно жаждешь надеть его, – проговорил Уилл и приблизился к пленнику, переступая через сухие листья и грязь на полу кухни.
– Нет! – выкрикнул тот.
– Готье сказал, в прошлой жизни его предок отпилил тебе голову после казни, чтобы заполучить реликвию. Это правда?
– Я не знаю, – Джеймс повторил то, что уже говорил прежде.
– Но ты узнал ошейник. И понимал, для чего он предназначен. Откуда? – Джеймс не ответил, лишь тяжело дышал. Уилл продолжил: – Палач отпилил тебе голову, потому что реликвия не снималась. Ты знал об этом?
– В этом вся суть, ведь так? – отозвался Джеймс, похоже, в слабой попытке защититься. – Трофей Саймона остаётся им навсегда.
– Как думаешь, тебе было ненавистно следовать тем приказам? – Когда Уилл заговорил, ему показалось, что сила ошейника вплеталась в голос. – Ты оставался собой под властью этих чар? Или они захватили твой разум настолько, что ты в самом деле верил, будто действуешь по собственной воле?
– Ого, да тебе всё это, похоже, доставляет удовольствие. Как и во время допроса, когда ты пригвоздил меня к креслу рогом, а потом выдернул его. Что ж, надень на меня ошейник. Или боишься?
– Повернись спиной, – велел Уилл.
