Роман «И тогда никого не осталось» впервые был опубликован в конце 1939 года.Сначала он вышел под названием «10 little niggers», но nigger — расистское ругательство, и посему Кристи не захотела, чтобы впоследствии именно это слово фигурировало в названии романа. Следующие варианты «Nursery Rhume's Murders», «10 little Indians» и, наконец, «And then there were none» («И тогда никого не осталось»), которое стало любимым названием Кристи. Это один из величайших детективов XX века. К тому же он очень актуален и пронизан глубокой философской идеей. Не зря именно его постановку осуществили узники нацистского лагеря Бухенвальд. В следующем, 1940 году Кристи переработала роман в пьесу с тем же названием, точнее, с теми же названиями.Роман также публиковался под следующими авторскими названиями: «10 негритят», «Убийство по детской считалочке», «10 маленьких индейцев».
В углу курительного купе первого класса пыхтел сигарой и заинтересованно проглядывал политические новости в «Таймс» господин судья Уогрейв, недавно вышедший в отставку.
Он положил газету и выглянул из окна. Поезд как раз проезжал через Сомерсет. Он посмотрел на свои часы — ехать еще два часа.
Он мысленно повторил все, что было в газетах об острове Ниггер. Сначала его купил американский миллионер, который был помешан на яхтах, — и тотчас же в газетах появились отчеты о роскошном современном доме, который он выстроил на этом островке, расположенном неподалеку от Девонского побережья. К несчастью, новая третья жена американского миллионера оказалась плохим моряком, что привело к тому, что он выставил и дом, и остров на продажу. И в газетах заискрились рекламные объявления. Потом появилась первая краткая информация, что их купил мистер Оуэн. И вот тогда-то принялись упражняться писаки-сплетники. На самом деле остров Ниггер купила мисс Габриэль Терл, голливудская кинозвезда! Она хотела провести там несколько месяцев вдали от общества! «Деловая Пчела» деликатно намекала, что остров с домом принадлежит теперь королевской семье?!! Мистеру Мерривизеру[1] доверили, что остров был куплен для проведения медового месяца — юный лорд Л. наконец-то капитулировал перед Купидоном! Джонас знал
Что и говорить, остров Ниггер был в центре всеобщего внимания!
Из своего кармана господин судья Уогрейв вынул письмо. Почерк был страшно неразборчив, но то здесь, то там с необычайной ясностью проступали слова:
Господин судья Уогрейв порылся в памяти, пытаясь отыскать в ней, когда точно в последний раз он видел леди Констанс Калмингтон. Должно быть, 7… нет, 8 лет назад. Она тогда собиралась в Италию, греться там на солнышке, единиться с Природой и contadini[2] Потом, как он слышал, она отправилась в Сирию, где намеревалась греться на ее более жарком солнышке и жить в единении с Природой и бедуинами.
Констанс Калмингтон, как он думал про себя, была именно такой женщиной, которая
Он спал…
Вера Клэйторн в купе третьего класса с пятью другими попутчиками откинула голову назад и закрыла глаза. Как жарко сегодня в поезде! Должно быть, будет очень приятно возле моря! Право, ей жутко повезло заполучить эту работу. Когда ищешь место на время каникул, почти всегда приходится довольствоваться тем, что придется следить за стаей детей, — заполучить же должность секретаря очень сложно. Даже агентство не слишком обнадеживает. И вот тогда пришло письмо.
И наверху стоял штамп с адресом:
Остров Ниггер! Да, в последнее время в газетах писали только о нем! Каких только намеков и интересных слухов не было. Хотя, вероятно, большей частью они были враньем. Но дом, конечно, был выстроен миллионером и, говорили, являлся последним словом в смысле комфорта.
Вера Клэйторн, утомленная недавним напряженным семестром в школе, подумала: «Быть учительницей физкультуры в школе третьего класса не бог весть какое сокровище… Если бы только я смогла получить место в какой-нибудь
