— Молчать! — все-таки «сорвалась» я. Внутри мерцало отражениями звезд безбрежное спокойствие. Идеальная гладь… — У нас есть два варианта. В одном я получаю безоговорочные гарантии подчинения до возвращения на базу, во втором мы все дружно подыхаем.
— На борту «Дальнира» ваш сын, — решил загнать меня в угол Рэйкам.
Джориш только качнул головой… сожалея о несдержанности ИР.
— Мой сын в список этих всех не входит. Как и большинство членов экипажа.
Теперь повернулся и Тарас. Хмыкнул… зло, на грани изменений.
— Она — шутит? — в безразличие голоса Рэйкама мне послышалось что-то от недоверия.
Знал бы он…
Он знал, что я — блефовала, но как же этот блеф был близок к тому, что чувствовала…
— Нет, — ответ Джориша прозвучал приговором. Жестким, категоричным.
— Нет, — повторила я за ним, надеясь, что парни когда-нибудь простят мне эту слабость. Слабость, в которой я играла их жизнями.
Эта пауза была даже не короткой, она уместилась в миг между всплесками боли, в ритме которой билось сердце.
Потери… Потери… Потери…
Моя личностная нарратива лежала в их плоскости.
— Код командного доступа? — потребовала я, взглядываясь в несуществующее лицо за границей экрана.
В том, что получу его, я не сомневалась.
Лишь в том, как буду существовать дальше…
Горы и небо…
Прошлое и настоящее.
Когда-то в них была вся жизнь. Теперь — только смерть. Не конкретная, способная стать именно его, а та, абстрактая, остающаяся ассоциацией, пока не придет именно за тобой.
И ведь не было причин…
К чему обманываться?!
Серые линии, лихорадочным пульсом вгрызавшиеся в бесконечную голубизну…
У него были причины ненавидеть эти изломанные контуры, уже не раз становившиеся гранью.
Небо. Горы. Эшафот…
Либо — начало, либо… конец. Вариант из тех, когда не изменить… Та ее «смерть» до сих пор стояла между ними.
— Оставьте нас с подполковником одних, — приказал Индарс, так и не развернувшись от окна, за которым были небо и… горы. И алые потеки заходящей звезды на навечно застывших на этих вершинах слезах.
— Мой император…
Он «видел», как Йорг встал, но с места не сдвинулся, глядя не на него… как и он, на небо и горы.
Тоже память, но уже другая. Не детство — молодость. Гонки, «погубившие» его брата и сделавшие Индарса тем, кем он сейчас был.
Песчанный лев…
Их с Йоргом дружба зародилась не тогда — позже, но память возвращала именно в те дни, когда Йорг командовал нашедшей их поисковой группой.
Потом он тоже… был. Всегда — рядом. Всегда — готовый стать первым.
Радормир спорить с его решением не стал. Поднялся из-за стола, но прежде чем направиться к двери, подошел к Шаевскому. «Поймав» заинтересованный взгляд подполковника, положил руку ему на плечо.
— Удачи, — произнес тихо, но не настолько, чтобы не услышали и остальные.
Одного слова хватило, чтобы Шаевский «расслабился», вняв прозвучавшему предупреждению.
Выкормыш…
Шторм в такие моменты едва ли не «растекался», словно освобождаясь от притяжения, становясь пустотой, готовой принять в себя новые правила игры. Шаевский же скорее «замирал». Мягкий, неуловимо податливый, но при этом какой-то ускользающий. Вроде вот он…
Орлов был совершенно другим. Офицер до мозга костей… Это было придумано не им, но Индарс соглашался даже не с каждым словом — с каждым звуком в этой фразе.
Офицер!
К чему придумывать иные эпитеты, когда и этим все сказано.
— О чем вы думаете, подполковник? — дождавшись, когда за Йоргом закроется дверь, поинтересовался Индарс.
Получилось неожиданно даже для самого себя, но это… если только вновь обмануться. Стоило копнуть глубже, пытаясь разобраться в причине подобного любопытства, как все становилось на свои места.
Та самая грань… Жизнь. Смерть… Именно она требовала добраться до сути того, что их связывало. Не его и Орлова. Или… Шторма.
Его и… этого подполковника, уже ставшего слишком многим и собиравшегося стать еще большим.
Искать не пришлось, все оказалось очень просто. Чисто человеческий интерес, пусть и приправленный отправленной хатчем потребностью знать все и даже больше.
— О неизбежности, — не задержался с ответом Шаевский. Принимая «статус» общения, поднялся, отодвинул стул. — И — неотвратимости.
— Мысли — хорошие, — лишь теперь развернулся Индарс. Посмотрел с прищуром… остро. — Ответ — лживый.
— Вы правы, — Шаевский не стал спорить. Улыбнулся… Почти мудро, застыв за шаг от еще одного рубежа. — Я думал о дочери. О том, каким буду дедом…
Человеческое…
Война окончательно избавила их от лукавой сентиментальности, подняв из недр души то, что и было основой.
Искренность…
Чувств, дум, поступков.
Любви. Ненависти. Принятых и… непринятых решений.
Жизни и… смерти.
— Если — будете, — не дал ему закончить Индарс. Усмехнулся, отметив, как закаменели черты лица подполковника. — Война предоставила нам уникальный шанс. Начать все с начала.
Шаевский нахмурился, затем опустил голову… тут же ее подняв.
Способный мальчик… что немного, но настораживало. Это для него он еще слишком молод, а для Радормира?!
Прошлое и настоящее не ограничивали список, продолжая его в будущее.
— Вы уверены в том, что это — правильное решение?
