Нахмурившись, Аршан медленно опустил голову, принимая то, что осталось несказанным. Несмотря на все усилия медицины, от травм, полученных на борту уничтоженного традиционалистами крейсера, Кримс полностью так и не оправился.
— Возьмешь телохранителя, — коротко бросил он. Отошел к окну, рывком сдвинул тяжелую ткань, закрывавшую панораму его владений.
Вся резиденция в распоряжении, но он выбрал именно эти покои, начинавшиеся с комнаты, в которой в последний раз видел отца живым. Отделанные темным деревом стены. Кажущийся низким потолок. Тяжелый, мрачный камин. Кресло…
Это — то, что за спиной, а перед глазами вся Ирасса. И здесь, до линии слившегося с горами горизонта, и… там.
Генерал Орлов как-то сказал, что когда подступает грань, все труднее оставаться человеком. Он тогда засомневался, поделив все по черте между жизнью и смертью, теперь же понял, о чем тот говорил. Слишком много оттенков. Не вписывались они в привычные нормы.
Это — тоже не вписывалось, но иного пути сохранить все, что передал отец, не было. Не в существующих реалиях.
— Ты сделал то, что должен был сделать, — Кримс, похоже, принял его молчание за сомнения. Подошел, остановился за спиной. — Будь адмирал Искандер…
— Адмирал Искандер мертв…
— Свой! — Аршан успел перехватить дернувшегося к подставке с мечом Лаэрье. Доверие — доверием, но оружие именное, о последствиях в таком варианте лучше не думать.
— Извини, рефлекс, — Кримс отвел руку от оплетенной қожаной лентой рукояти. — Мог предупредить.
— Проверял, — объяснился Аршан и тут же поправился, реагируя на вопросительный взгляд, вернувшийся от подошедшего офицера в форме Галактического Союза к нему: — Его проверял. Знакомьтесь. Вице-адмирал Мельников, Олег Петрович. Координатор с расширенными полномочиями.
— А также — заместитель адмирала Ежова, главы самаринянского сектора О-два, — пожав протянутую ладонь, продолжил за него Лаэрье. — Высокоуровневый ментат и…
— У вас устаревшие сведения, — улыбка Мельникова была обманчиво мягкой. — Адмирал Ежов вот уже как неделю возглавляет Особый отдел военной разведки. Его преемником в секторе Самаринии — контр-адмирал Астафьев. Ну а я… — он развел руками, давая понять, что для выводов сказал более чем достаточно.
— На этом вступительную часть предлагаю закончить, — Аршан направился в сторону кабинета. Когда вошли Мельников с Лаэрье, он уже стоял рядом со столом, рассматривая поднятую над ним объемку. Разбитый на сектора кангорат. — Пять каниратов. Четыре на границе с вольными, один — с демонами.
— Насколько мне известно, кан Радиш еще слишком молод. К тому же потерял отца и брата… — нарушил тишину Мельников. Первым.
— Я могу узнать, что здесь происходит?! — довольно резко отреагировал на его слова Кримс.
Смотрел на Аршана спокойно, но…
— Можешь, — не без удовлетворения кивнул Аршан. Уж если Лаэрье, практически постоянно находясь рядом, ничего не понял, то и для остальных все последующее станет полной неожиданностью. — С сегодняшего дня ты — глава особого Управления безопасности. Вице-адмирал Мельников, до полного формирования структуры, временно назначается твоим заместителем. Но и это еще не все, — кивнул он адмиралу, предлагая продолжать.
Дважды намекать не пришлось. Мельников подобрался, как для доклада, развернулся к Лаэрье:
— На борту крейсера сто шестьдесят восемь офицеров контрразведки и О-два. Ментаты. Блокировки на возможность манипулирования разумом выставлены. Все поступают в ваше непосредственное подчинение.
— И это тоже еще не все, — Аршан, словно лаская, провел по контуру шара объемки. — Через четыре часа к Ирассе подойдет эскадра самаринян. Пятнадцать матессу. Девяносто пять специалистов по сумеречным состояниям. — Он сделал паузу, давая возможность Кримсу до конца оценить масштаб грядущих изменений. — Теперь я ответил на твой вопрос?
Когда Лаэрье, помедлив, уверенно кивнул, обошел стол, предлагая самим разобраться со сложившейся ситуацией.
Пять каниратов… Пять каниров, не признавших его способность справиться с врагом…
Он должен был думать сейчас о другом. О тех двадцати трех, кто уже не ударит в спину, кто будет сражаться до конца, следуя заложенному в них предками. О Лаэрье и Мельникове. О новом Управлении, которому предстояло вписаться в структуру потерявшей доверие Службы безопасности, им когда-то и возглавляемой. Об Арлие и их неродившейся дочери. О…
Он о многом мог думать, но мысли вновь и вновь возвращались к этим пятерым. Словно именно они были его главной потерей…
— Не спится?
Соболев сначала ответил, и лишь затем посмотрел, откуда шел вызов. Список тех, кто мог достучасться вот так, в ограниченном режиме, был коротким, но и в нем больше двух десятков имен.
— Тебе, вижу, тоже, — отозвался он, отметив, что Орлов выглядит не просто неважно — отвратительно. — По делу или…
— Не знаю, — качнул головой тот. — Вроде и причин нет, но хотелось услышать… так сказать, из первых рук.
