Всех остальных он отмечал машинально, больше слушая заговорившего Ежова и наблюдая за поведением застывших стеной на границе отключенного в тот момент защитного поля тарсов…
— Он действительно был сухлебом. Полностью созревшим и готовым к инициации.
— Мать твою… — изумленно выдохнул кто-то за спиной.
— Здесь ребенок! — цыкнул на него Ежов, в очередной раз поднимая вверх свою гирю, но с недовольством опоздал. Судя по шебуршению и невнятным звукам, от соседей несдержанному на язык уже досталось.
— Ты уверен? — спросил Злобин, заполняя своим голосом возникшую паузу.
Обо всем этом он уже знал не только от адмирала, но и от Шторма, которому передали заключение консультанта из демонов, тоже присутствовавшего на встрече Ежова с эсси Джерхаром, но у той линии противостояния все воспринималось особенно остро.
Либо… Либо!
— Уверен ли я?! — как-то… неожиданно зло хмыкнул тогда Ежов. — Да я бы эту падлу…
Шикали на него дружно, но вот именно в эти мгновения… такие простые, человеческие, все и изменилось. Не так чтобы кардинально, но когда к ним приблизилась женщина, переступив незримую линию, которая их разделяла, в ней была скорее усталость, чем пылавшая еще минуту назад ярость.
Вряд ли она слышала все, о чем они говорили — те двенадцать-пятнадцать шагов, да какой-то потаенный, стелящийся над землей гул, оставляли мало шансов, но что-то такое было в них самих, заставившее эту женщину усомниться в своей правоте.
Она остановилась напротив Ежова. Бросила короткий взгляд на затихшую Хелию, но все-таки спросила:
— Зачем вы убили его?
— Он убил себя сам, — придержав малышку, Ежов поставил гирю перед собой. Выпрямился, протянул руку… принял поданное полотенце, вытер с лица выступивший пот. — Убил, когда предал себя и вас.
— Я тебе не верю! — фразу женщина буквально выплюнула, но даже эта, вырвавшаяся из нее злость, была какой-то безразличной.
— Веришь! — Ежов передал тогда Хелию ему и… Он просто взял эту незнакомку за руку и пошел вместе с ней к «обмякшим», словно потерявшимся тарсам. — И вы верите! — негромко, но твердо произнес он, заставив их не отступить… стушеваться перед ним. — Видели, как становился тварью! Чувствовали! И надеялись, что обойдется.
Кто-то всхлипнул… Кто-то закричал… «Стена» колыхнулась и… вновь застыла, напоровшись на брошенное Ежовым:
— Запись!
Экран вспыхнул за их спинами… Экран, на котором были адмирал Ежов и эсси Джерхар… так не похожий на себя.
Та ночь казалась мертвой. Бессмысленной. Никчемной.
В поселениях было удушающе тихо, но если кто и спал, то совсем уж дети.
Не ложились и они. Волгин играл на гитаре, Ежов рассказывал Анхелии сказки, кто-то гонял в футбол на освещенном прожекторами поле… А он — думал. О свободе, которую получили тарсы и которая могла оказаться им не нужна.
— Пап… — Хелия потянула его за рукав, вырывая из воспоминаний. — А можно дядя Вячек подарит мне еще одну форму?
— Можно, — кивнул он и, тут же спохватившись, недовольно посмотрел на Шторма: — Слава…
— Чуть что, сразу Слава… — ворчливо протянул генерал, отворачиваясь. Потом резко оглянулся и хмыкнул, глядя на малышку: — Вот подрастешь немного, я тебе один приемчик покажу…
— С этим ты опоздал, — ради справедливости заметил Ежов, застегивая китель. — Волгин уже научил. И не одному…
Тему не продолжили, хоть Шторм и пытался, Злобин предпочел увести Анхелию. Они хватались за эти мгновения вроде как мирной жизни, но… войны, которая шла и здесь, глубоко в тылу, те не отменяли.
Когда вернулся, уложив дочь спать, Ежов, Валанд и Раксель о чем-то негромко переговаривались у слепого окна, а Шторм дремал, откинувшись на спинку кресла.
Короткая передышка…
— Ты оказался прав, — не открывая глаз, протянул Шторм. Шевельнулся в кресле… то скрипнуло… угрожающе. — Течет твоя четверка. Пока по мелочи, но уже в наглую.
— Есть за что зацепиться? — так и стоя в самом центре кабинета, уточнил Злобин.
И ведь не новость — у Волгина чутье, но даже его бесчувственная душа дрогнула. Трудно это, когда свои…
— Пока — нет, — потянулся Шторм. Вздохнул. Открыв глаза, поднялся, и лишь тогда закончил: — К утру будет.
— Но это ведь не все? — Злобин не сдвинулся с места.
Внешняя расслабленность Шторма его не обманула. Как и отстраненное спокойствие Ежова. Как и…
Причина, чтобы собрать их вместе должна была быть веской.
— Не все, — подтвердил Шторм. Прошел мимо, направляясь в зону отдыха. — Коньяк? Вино?
— Я — пас, — отозвался Ежов.
— А тебе и не предлагали, — язвительно хмыкнул Шторм. — Марк?
— Коньяк, — оглянулся тот. — Ты? — посмотрел на входящую в кабинет Элизабет. — Коньяк? Вино?
— А кофе? — вместо приветствия кивнув Злобину, поинтересовалась она. — С парой капель коньяка, — добавила с грустной улыбкой.
— Как Риман? — нахмурился Шторм, отставив бутылку, которую держал в руках.
— А это ты не у меня, у него спрашивай, — указала она на Валанда.
— Я чего-то не знаю? — Шторм перевел взгляд с одного на другого.
— Все ты знаешь! — довольно резко ответила Элизабет, проходя в рабочую зону кабинета. Выщелкнула из комма слот, аккуратно положила на матовую поверхность стола, уперлась в него руками.
