– В пачке ровно шесть штук, по пятьсот баксов за каждый «чек», который ты положишь на стол начальству.
– Маловато будет.
– Не зарывайся, капитан, – по-хозяйски прикрикнул неизвестный. – Сначала докажи, что готов на нас работать, потом торгуйся.
– Надо бы встретиться, – невыразительно сказал Бондарь, прикидывая, сколько времени займет приобретение оружия в незнакомом городе.
– Встретимся, – многозначительно пообещал неизвестный. – В Москве, куда ты выедешь не позднее двенадцати часов дня. Задержишься – пеняй на себя.
В трубке заныли гудки отбоя. Взвесив ее на ладони, Бондарь подумал, что он теперь богат, а потому может позволить себе экстравагантные выходки. Например, расколошматить телефон об пол или даже вышвырнуть его в окно. Эх, если бы там, под окном, прогуливался звонивший, а вместо телефонной трубки в руке Бондаря находилась граната!
В десять тридцать свежевыбритый и коротко остриженный Бондарь ловил такси, находясь в двух кварталах от незаметно покинутой гостиницы. Прежде чем уйти, он позвонил в справочное бюро, потом набрал 22-18-22 и выяснил у работницы краеведческого музея адрес.
Полученные координаты оказались довольно забавными: улица Советская, 15, ехать любым видом транспорта до площади Коммунистическая. Как в старые добрые времена, когда и подумать было невозможно, что какие-то чеченские бандиты станут брать под контроль областные центры Российской Федерации. Тот прогнивший до основания Союз Советских Социалистических Республик, плевать на руины которого сделалось хорошим демократическим тоном, победил несметные полчища Гитлера, а нынешняя Россия оказалась бессильной перед горсткой басаевских боевиков.
Когда предки нынешних чеченских сепаратистов переметнулись на сторону фашистов, их, таких свободолюбивых, таких гордых и независимых, запихнули в товарные вагоны и вывезли всем скопом к черту на кулички. А когда Путин в яростном порыве обещает мочить в сортире чеченских террористов, он не только не способен привести угрозу в исполнение, но и вынужден брать свои слова обратно, расшаркиваясь перед мировым сообществом.
Израиль уничтожает лидеров палестинского сопротивления ракетами и не несет никакой ответственности за свои действия. Америка подвергает бомбардировкам неугодные страны и нахально разглагольствует о демократии. А русских, посмевших разобраться с полевым командиром чеченских боевиков, пригвождают к позорному столбу. Их судят в каком-то занюханном Катаре, показывая России ее место в современном мире. При таком раскладе не удивительно, что в российских городах сохранились Советские улицы и Коммунистические площади. Рановато их переименовывать в частнособственнические или капиталистические. Кто знает, куда кривая выведет на следующем витке исторического развития?
Невесело усмехнувшись, Бондарь поставил сумку на асфальт и поднял руку, останавливая раздолбанный «жигуленок». Таксистских шашечек на нем не было, но их заменял красноречивый взгляд водителя, ищущего возможность заработать лишнюю копейку. Бондарь, в кармане которого лежала внушительная пачка долларов, торговался до тех пор, пока парень не отчалил, сплюнув на пыльный асфальт. Молодой, горячий, измученный отсутствием стабильного заработка и веерными отключениями электричества. Бондарь его понимал и не обижался. Не объяснять же парню, что садиться в первую попавшуюся машину нельзя из соображений конспирации.
Боже мой, подумал Бондарь, закуривая, до чего мы дожили? Представителю самой могущественной спецслужбы России приходится выслушивать угрозы наркоторговцев и скрываться от них, словно дело не в Астрахани происходит, а в Колумбии. Вместо того, чтобы демонстративно сжечь грязные деньги подонков, он вынужден оставить их для приобретения оружия у других подонков. А ведь это не просто служебный проступок, это уголовно наказуемое преступление. Стоит ли переступать опасную черту?
Да, сказал себе Бондарь, стоит. Потому что лучше замараться кровью врага, чем оставаться с виду чистеньким, а на деле – обгадившимся от страха перед коверкающими твой язык выродками. Потому что идет война народная, идет полным ходом, и по-прежнему не смеют крылья черные над родиной летать. Потому что достали они, крылья черные, ох как достали!
Последняя мысль была произнесена вслух. Сформулированная весьма коротко и весьма энергично, она озадачила притормозившего у обочины частника.
– Это кого ж ты на хрен посылаешь? – обиделся он, выглядывая из своей видавшей виды «Волги».
– Не тебя, мужик, – спохватился Бондарь. – Так, некоторые жизненные обстоятельства.
– А, обстоятельства… Это другое дело. Куда тебе?
– Музей знаешь? Краеведческий.
– Сколько платишь?
– Договоримся, – пообещал Бондарь, основательно устраиваясь на скрипучем сиденье. – Можешь даже крюк сделать, я не возражаю.
– Крюки нам без надобности, – гордо ответил водитель, берясь за старомодную баранку цвета слоновой кости. – Крюки нехай делают те, по ком веревка плачет.
– Тогда просто поезжай не спеша, командир. Хочу порасспросить тебя кое о чем.
– На предмет?
– На предмет астраханской фауны.
