Один из охранников метнулся к Бабичу и проворно набросил на его запястье браслет наручников. Второй браслет сомкнулся на поручнях. Не теряя времени, охранник метнулся обратно. Едва он достиг рубки, как яхта провалилась в расщелину между водяными горами, и вскоре Бабича вновь накрыло с головой. Ослабшие пальцы разжались. Если бы не стальная цепь, у рыб прибавилось бы корма, а на суше стало бы одним человеком меньше.
– Ахмет, родненький! – взмолился этот человек, как только получил возможность дышать и связно излагать мысли. – Вытащи меня отсюда! Я не хочу!
– Зато я хочу! – гневно выкрикнул Заиров, освещенный вспышкой молнии. – Утоплю тебя, как котенка!
Палуба провалилась под воду. Вынырнула. Опять провалилась.
– Охрана! – надрывался Бабич всякий раз, когда убеждался, что пока еще не утонул. – Сюда! Я здесь!
До него не сразу дошел смысл ответных выкриков Заирова, а когда это произошло, Бабич забился в истерике. За него некому было заступиться. Его телохранителей давно смыло за борт – всех до единого. Коварные чеченцы уцелели благодаря наручникам, которыми пристегнулись к поручням рубки. Бабич был пристегнут тоже, но Заиров насмешливо пояснил, что запястье ничего не стоит отрезать ножом, и тогда страховка станет бесполезной.
– Ты обыграл меня в гольф, Боря, – крикнул он, – но теперь счет сравнялся. А очень скоро будет два – один в мою пользу. Когда ты захлебнешься.
– Ты не посмеешь, – взвыл Бабич, торопясь опередить нависшую над ним водяную гору. – Подумай о жене и детях!
Обрушившаяся на палубу волна с легкостью утащила его за борт. Браслет заскрежетал, норовя сорваться с поручней. Прикованный к ним Бабич беспомощно трепыхался, не в силах забраться обратно. Вместо истошного крика из глотки лилась соленая вода.
Яхта взмыла вверх и замерла на пике пенящегося вала. Над ее мачтой затрепетала ослепительная электрическая дуга. Бабич увидел свои белые пальцы, вцепившиеся в леер, представил, как их будут меланхолично жевать морские обитатели, и с проворством обезьяны вскарабкался на палубу. Через несколько секунд его оттуда смыло.
Так повторялось снова и снова, пока обессиленный Бабич не прекратил бессмысленную борьбу. Открыв глаза, он с изумлением увидел над собой белый потолок. На его фоне возникло перевернутое лицо Заирова, который долго шевелил губами, но делал это почему-то беззвучно. На всякий случай Бабич попытался кивнуть, но даже такое простое движение оказалось для него непосильным. Тогда его приподняли с раскачивающегося пола и, удерживая в сидячем положении, напоили чем-то обжигающим.
Присевший на корточки Заиров задал вопрос. Бессмысленно улыбающийся Бабич показал на уши, которые улавливали лишь смутные звуки. Заиров несколько раз хлестнул его по щекам. Это помогло. Из ушей Бабича потекли струйки теплой воды. Радуясь возвращению слуха, он хотел сказать, что бить его больше не надо, но тут вода хлынула горлом, в результате чего до Заирова донеслось нечленораздельное бульканье.
– Не испытывай мое терпение, – процедил он.
– Я не… – Речь давалась Бабичу с трудом, словно он очнулся от летаргического сна и учился говорить заново. – Не нарочно… Ты…
– Дайте ему водки, – распорядился Заиров.
– Я не буду… Не надо…
Не обращая внимания на протестующие возгласы Бабича, чеченцы повалили его на пол, разжали ему челюсти и влили в открытый рот никак не меньше стакана. Кают-компания подернулась радужной дымкой, голоса собравшихся сделались необыкновенно отчетливыми, в беспрестанной качке появилось нечто убаюкивающее, умиротворяющее.
– За борт хочешь? – полюбопытствовал Заиров, развалившийся на диване в мокрой одежде.
– Нет, – ответил Бабич, разглядывая ободранную до кости руку. Боли не было. В животе разбухал огненный шар.
– Тогда звони.
Возникший из ниоткуда мобильный телефон завис перед моргающими глазами Бабича.
– Кому?
– Тем, кто похитил мою семью, – пояснил Заиров, сдерживая клокочущий в груди гнев. – Я хочу, чтобы моих сыновей, дочь и жену немедленно отпустили.
– А потом? – спросил Бабич.
– Когда они перезвонят мне и скажут, что находятся в безопасности, узнаешь, – был ответ.
Мокрые охранники сгрудились вокруг сидящего на полу Бабича. Вода, натекшая из их ботинок, перетекала от стены к стене. Никто не произнес ни единой угрозы, но она витала в воздухе вместе с шумным дыханием боевиков.
Бабич набрал номер, переговорил с кем-то по-английски, сунул телефон в протянутую сверху руку и робко взглянул на Заирова:
– Все в порядке. Мы квиты, да?
– Посмотрим, – буркнул чеченец.
– Здорово ты меня прижучил, – заискивающе сказал Бабич. – Кто мог подумать, что ты пойдешь на такой риск?
– Мы привыкли рисковать жизнью, – важно произнес Заиров. – И своей собственной, и жизнью наших близких.
– Я не про то! Ты рисковал товаром на сумму в сто миллионов долларов! Уму непостижимо…
– А, вот что тебя беспокоит!
– Конечно.
