— Конечно, я сделал официальное заявление. Но ему поверят только те, кто уже верят. Остальные останутся при своем мнении, — выдав свежую порцию доводов, он открыто улыбнулся, демонстрируя полный набор ровных зубов. — Вы наивны... Назвать меня невиновным... Довольно забавно звучит, не находите? Не припомню таких эпитетов по отношению к себе. Невиновный! Это что-то новенькое.
Он тихо рассмеялся.
Я только вздохнула. Все, что говорил король, звучало разумно, совершенно путая сложившиеся в голове расклады. Допустим, кто-то так хочет свергнуть короля, что подталкивает знать к войне... А наш с Хрисанфром союз усиляет антикоролевскую коалицию, тогда...
— Итак, леди Кларисса... — уже серьезно произнес белый Дракон, приподнимаясь и элегантно переплетая пальцы. — Вы поможете мне сохранить мир в стране?
Формулировка была сложно-непонятной.
— Как... Вы... Ваше Величество! Чего вы хотите от меня? Чтобы я поговорила с отцом? С Хрисанфром? — он отрицательно качнул головой. — Хотите, чтобы... я не выходила замуж?!
От догадки внутри недоверчиво замерла радость. Но и на это Ингренс покачал головой.
— Как я могу требовать такое от дамы? Это то же самое, что приказать птице перестать петь, — так искренне удивился он, что я недоуменно осеклась. — Напротив. Я желаю, чтобы вы заключили выгодный для себя брак и как король планирую этому способствовать. Государству нужны крепкие семьи и здоровое многочисленное потомство.
Я уже ничего не понимала. Он наблюдал за мной.
— Однако я хочу, чтобы союз с цветными хвостами вы отложили — всего лишь на время. На этот период я хочу заключить с вами договор.
— Какой договор?
У меня не осталось идей.
— Ничего невыполнимого, леди, — вежливо сказали мужские губы. — Стандартный брачный договор.
Задохнувшись, я несколько секунд таращила глаза на сидящего напротив мужчину. Вариант, когда передо мной падают на колено и признаются в любви, неожиданно проявился, но в воображении рисовался несколько иначе. Ингренс прозрачно смотрел на меня с таким видом, будто ничего особенного не предложил.
Пятна. Я точно знала, что в этот момент щеки покрываются пятнами.
Рот. Закрыть рот.
Мне радоваться или нет?
И что значит «на период»?
Радость мялась в дверях, не решаясь пройти «всего лишь на время».
Руки... Руки?
Приподнявшись, Ингренс перехватил бокал, который в моих ослабевших от новостей пальцах, оказывается, угрожающе накренился, переходя из строгой вертикали в нетвердую диагональ.
— Леди, если вы чувствуете себя нехорошо, лучше останьтесь в кресле, — заботливо произнес он. — Так мягче падать.
— Я не падаю! У меня крепкое здоровье! — вспыхнула.
— В этом я не убежден. Ваша мать вернулась. Ведите себя как обычно. Меня не заметят, не почуют, не услышат.
«Да, зелье призрачной тени», — ощущая испуганно прыгнувшее сердце, вспомнила я. Повернувшись к двери, я буквально силой вернула себе отключившиеся от шока уши, и действительно услышала во дворе речь мамы и Агни. Конечно, в основном говорила мама. Я едва проглотила крик: «Король, в окно!».
В руки опустилась тяжелая книга, которая все это время лежала тут же, на подлокотнике кресла. Проявленная недавно роза осыпалась пеплом — король предусмотрительно не оставлял следов.
— Внимательно смотрите в книгу, будто читаете, — подсказал Его Величество, оставаясь в кресле. Он заглянул в текст сверху, воздушно мазнув белой прядью волос по моей руке. — О-о-о, «Слово о докторе»? Не ожидал такого выбора от леди. Шедевр змеиной литературы. Сложный, глубокий. В нем затрагиваются немало важных тем о жизни, смерти, и, кстати, о революции. Вы согласны с мнением автора?
Наши колени касались друг друга. Не в силах говорить о литературе, я обратила горящие глаза на белого Дракона.
— Немедленно поясните...! — прошипела, но договорить не успела.
— Обязательно, — получила ответ.
— Клари! — счастливая мама с морозным румянцем на щеках непринужденно распахнула дверь, держа за пазухой толстый рулон ткани. Говорить она начала громко и прямо от входа. — Ты не представляешь, что я добыла!
— Что... — не своим голосом вопросила я, изо всех сил стараясь не коситься на никем не замеченного короля.
Улыбнувшись, Ингренс с интересом обернулся на приближающуюся леди Ровену.
— Невероятную ткань! Шикарная парча, представь! А узоры?! Золотые павлины! ПАВЛИНЫ! Настоящая золотая нить! Я как только взяла ее в руки, испытала экстаз как минимум три раза!
— Три раза? Неплохо, — прокомментировал Ингренс.
Кажется, я изменила цвет лица. Не знаю, на какой.
Не подозревая, что на расстоянии руки восседает король с прекрасным слухом, мама продолжала фонтанировать.
— ...хватит на полноценное платье, на шарфик, и, может останется на платочки! Знаешь, во что мне это обошлось?! Ну? Догадайся, гусеничка!
«Гусеничка...» Мама называла меня так с детства.
— Гусеничка, — тут же с любопытством повторил Ингренс, глядя на меня.
Бездна... Нашел, что повторять! Мама!
— Золотой? — поспешно предположила я, боясь, что мама начнет выдавать новые семейные тайны при монархе.
Видимо, мой севший голос и перекошенное лицо мама приняла за небывалое удивление ее находкой.
