Как не приятно мне было прижимать к себе девушку, я стеснялся ее объятий. Признаюсь, я вообще, не люблю случайных объятий, мимолетных поцелуев, нечаянных прикосновений, дальше которых в силу неподходящей обстановки, а точнее за отсутствием таковой, дело зайти не может. Предпочитаю не дразнить себя и партнера раньше времени. Я разомкнул руки за спиной Насти и прислонил ее к стене. Девушка болталась из стороны в сторону, словно у нее не было хребта.
— У нас снова проблемы, Настя! — заявил я.
— Ну какие еще проблемы, Игорь? — она опять обвила мою шею руками и повисла на ней. — Я ни о чем не хочу слышать. У нас сегодня был тяжелый день. Я хочу спать!
Не зная куда деть руки, я сделал ими в воздухе несколько замысловатых движений и снова сцепил за спиной девушки.
— Большие неприятности. Ребята Владимира Андреевича вскрыли сейф, а он оказался пуст.
Настя встрепенулась:
— Пуст? Ты что говоришь?
Я слегка отстранился от девушки и печально подтвердил:
— Пустой как барабан. Теперь император…
— Какой император?.. — изумилась Настя.
Я почему-то смутился и, испытывая за свое смущение еще большее смущение, пояснил:
— Ну, Владимир Андреевич этот, я так его называю… Он считает, что сейф отчистили мы.
— Ничего себе! — стряхивая остатки сна, воскликнула девушка. — Глупость какая! Мы же ничего не брали!
— Я то же самое сказал императору — не верит, — пошутил я. — Хочет, чтобы мы вернули ему миллионы.
— Он что, рехнулся? — вспыхнула Настя. — Где же мы ему их возьмем?
— Не знаю, — откровенно признался я. — Но отвечать за пропажу придется нам. Владимир Андреевич объявил на нас охоту. Возле моего дома и дома Чумы уже торчат его люди. Нам нужно сматываться из города. Давай, собирайся, поедем на дачу к моему приятелю. Там нас никто не найдет. А мы в спокойной обстановке сможем подумать над тем как дальше быть.
На лице девушки возникло лукавое выражение:
— А мы с тобой на даче будем вдвоем-вдвоем?
Я невольно улыбнулся:
— Может, ты хотела сказать одни-одни?
— Пусть так. Главное нам никто не помешает?
— Я прослежу, чтобы не помешали, — подмигнув, пообещал я.
Настя тихонько засмеялась.
— Ради того, чтобы провести с тобой несколько счастливых дней, я готова на побег из родительского дома, — и она потерлась носом о мой подбородок.
В этот момент я ничего не видел, кроме прекрасных глаз девушки, ничего не слышал, кроме голоса Насти и ничего не чувствовал кроме биения ее сердца, а потому вовремя не заметил приближающуюся опасность. Неожиданно раздалось деликатное покашливание, которое заставило нас обоих вздрогнуть. Как Настя висела на моей шее, так я вместе с ней и развернулся в сторону источника звука. На лестничной площадке между вторым и третьим этажом стояла юная особа лет восемнадцати, ужасно похожая на маму Насти и отдаленно напоминавшая саму Настю. Разумеется, это была младшая дочь Виталика и Кати, которую они послали за хлебом. Вышеозначенную покупку девушка и держала в руках. Сестра у Насти была длиннонога, волоока, с кукольным личиком, пышными длинными волосами темно-каштанового цвета. Ее стройную фигурку, как перчатка, обтягивало короткое красное платье, подчеркивая каждую линии ее великолепного тела. И вот на лице этого прелестного создания застыло ехидное выражение человека, узнавшего о своей сестре шокирующую новость.
— А чего это вы здесь танцуете? — невинно поинтересовалась девица. — Музыка давно кончилась.
Я не сумел придумать ничего лучше, как прижать к себе голову девушки и, поглаживая ее рукой по волосам, сказать:
— Ничего, Настя, не плачь. Он к тебе еще вернется!
— Ну да! — подняла меня на смех девица. — Раз попались, нечего придуриваться.
Не отрывая от меня глаз, девица стала подниматься по ступенькам. Настя отошла от меня и, скрестив на груди руки, стала ждать приближения младшей сестры. Я помалкивал.
— Ты бы еще на лестницу в трусиках и "бюстике" выскочила, — язвительно заметила девица. — И вообще, с какой это стати ты мою новую пижаму напялила?
Настя, глядя на сестру так, как смотрят на расшалившуюся любимицу семьи, ответила:
— Свою не нашла.
— Правильно, — строя глазки, промурлыкала девица. — Откуда тебе ее найти, раз она в грязном белье лежит. Ты же грязнуля у нас. Никогда ничего за собой не стираешь. И в своей комнате не убираешься. Платье третий день на стуле висит. И готовить не умеешь…
— Но ты, балаболка! — хотя Настя пыталась казаться серьезной, ей это никак не удавалось — на лице то и дело проступала улыбка. — Хватит мне здесь рекламу делать. Ты шла домой, вот и иди! — девушка отступила и, опустив руку, сделала ей движение, каким обычно подгоняют медлительных людей.
— Иду я, иду! — с наигранным возмущением воскликнула девчонка и повела в мою сторону глазами. — А он кто?
Закатив глаза, Настя показала какой я лакомый кусочек и призналась:
— Мой очень хороший друг. Он тебе нравится?
Сестры говорили обо мне как о неодушевленном предмете, отчего я чувствовал себя полным идиотом, однако продолжал отмалчиваться, с насмешливым видом наблюдая за ними. Пусть резвятся.
— Ничего мальчишка, симпатичный. Был бы постарше, я бы его у тебя увела.
