— Мы потом еще видались, не на службе. Сначала пили кофе, болтали минут по двадцать. Потом заметили, что у нас очень и очень много общего. Мы без конца разговаривали, нам было очень хорошо вместе.
Мистраль маленькими глоточками пил кофе и задумчиво глядел на Дальмата. Кальдрон понимал, что агрессивность шефа ушла, сменившись недоумением.
— Мы виделись два-три раза в неделю, ужинали вместе. Я с нетерпением ждал этих встреч и отдавал себе отчет, что постепенно наши отношения становятся больше чем приятельскими. Этого я себе позволить не мог. Я стал реже встречаться с ней под предлогом, что слишком много работы, а на службе попросил перевести меня в другое место. Так четыре месяца спустя я оказался у вас. Она звонила мне на мобильный, но я не отвечал.
Он помолчал, и ни Мистраль, ни Кальдрон не нарушили эту тишину.
— А когда я пришел в понедельник на работу и узнал, что она убита, мне понадобилось невероятно много времени, чтобы это дошло до меня, чтобы я убедился в этом. Поверить в такое я не мог. Когда увидел фотографии места преступления, ужаснулся. Но чем больше проходило времени, тем меньше во мне оставалось смелости все рассказать. Я как дурак убедил себя, что это останется неизвестным. Хуже всего было слышать ее предсмертные минуты и голос убийцы. Вот и все. Я готов принять наказание.
— Зачем вы ездили в деревню Одиль Бриаль?
— Потому что Лора делала оттуда репортаж. Зная ее, я понимал, что она неспроста там рыскала. Я хотел сам в этом убедиться, проникнуться тем, что видела она.
— Но почему вы ничего не сказали? Ведь это же была очень неплохая инициатива!
— Я все никак не мог заговорить о моем знакомстве с Лорой.
— Пусть так. И что вы вынесли из своей поездки?
— Ничего особенного. Деревушка вдали от больших шоссе, живет своей жизнью, старики скучают, сидя на скамейках под платанами, молодые люди скучают верхом на мопедах, а взрослые — в единственном деревенском баре. Видел я и Одиль Бриаль — она курила, прислонясь к стене своего домика.
— Какова она собой?
— Лет шестидесяти, неопрятная, выглядит гораздо старше своих лет, лицо алкоголички…
— Вы не заметили машины прямо рядом с домом или поблизости, но с номером другого департамента?
— Нет.
Мистраль сел опять за свой стол, покрутил в руках авторучку, подумал и заговорил спокойно и мирно:
— Дальмат, что вы за человек? С какой планеты свалились?
— Не понимаю вашего вопроса.
— Все очень просто, Дальмат. Есть полицейские — они встают по утрам, пашут весь день и ложатся спать. Проститутки «дают» за деньги, наркодилеры торгуют наркотой, наркоманы от нее мрут. Так устроена жизнь. Проснитесь, Дальмат, поглядите на реальный мир и забудьте о своих чувствах! Ваш прежний начальник из СОИ сказал, что вы очень приличный человек. Охотно верю. Теперь начинайте жить как сыщик из уголовки. Если будет тяжело — поговорите с Венсаном! А теперь идите работать.
Оставшись одни, Мистраль и Кальдрон еще долго говорили о человеческой душе, о возвышенных чувствах, о том, как порой неразумно ведут себя люди. Под конец Кальдрон спросил о том, что оставалось непонятно:
— По-видимому, Димитрова на этой картине центральная фигура и поплатилась за это. Но откуда тогда убийства Норман и Коломар?
Мистраль не мог ответить на этот вопрос. Затем он занялся составлением «Предварительных итогов по делу Димитровой и других» для «суслика паркетного», как выразился Бернар Бальм, и послал этот отчет по электронной почте.
По дороге домой Мистраль слушал ФИП, там передавали Кэти Мелуа. Бархатистый голос дикторши, сменивший пение, вернул мысли к расследованию. Напряженный день снова полностью опустошил его. Он плавно вел машину и все время думал о Дальмате — человеке из другого столетия.
Клара ожидала Людовика на кресле в саду. Он подошел к ней, вздохнул, сел рядом и положил руку ей на колени.
— Странно, — пробормотала она. — Я видела, как ты приехал: совсем без сил, лицо такое, что и сказать не решаюсь, но… Впечатление такое, что у тебя гора с плеч свалилась.
— Я услышал одну очень интересную историю.
— Расскажи мне.
— В другой раз. А по дороге я заказал столик в ресторане в Трокадеро. Столик в саду, оттуда видна Эйфелева башня в огнях. Там хорошо. Сейчас приму душ, переоденусь и поедем.
— А завтра я бы хотела поехать в Онфлёр.
— Хорошо, поведешь машину. И номер в гостинице закажи — мы сможем там задержаться.
— А как твое расследование? Закончилось?
— Нет, еще далеко не закончилось, хотя, по-моему, уже приобретает какие-то очертания.
— Но тебя не могут срочно вызвать?
— Вряд ли. Или уж это будет такой театральный эффект!
