— Что я там знаю? Нечего тут звенеть и глядеть на меня зверем. Мне насрать, кто он — семинарист или космонавт! Вы зачем пришли?
Мистраль не стал отвечать на вопрос Одиль.
— Вы этого семинариста уже видели?
— Нашли что спросить! Я ж его узнала.
— Когда видели?
Одиль Бриаль, все больше путаясь, крутилась на стуле и запускала пятерню в немытые волосы, словно причесывалась.
— Да почем я знаю? Может, с неделю. Вы, легавые, с чем явились-то?
— Кто вам сказал, что его зовут семинаристом?
Одиль Бриаль понимала, что падает в волчью яму. Она ответила как можно грубее, чтобы попытаться отвлечь полицейских: вдруг отстанут.
— Не помню кто! Что, годится ответ?
— Да, вполне.
Мистраль повернулся к Ингрид Сент-Роз:
— Который час?
— Без десяти одиннадцать.
— А когда мы вошли в дом?
— Без двадцати одиннадцать.
Мистраль поглядел прямо на Одиль Бриаль. Та слышала, о чем говорят полицейские, но не понимала, к чему это.
— Госпожа Бриаль, — Мистраль заговорил сдержанно, не повышая голоса, — вы задержаны на двадцать четыре часа, считая с десяти часов сорока минут сегодняшнего дня, с возможностью продления задержания еще на двадцать четыре часа с санкции судебного следователя.
Ингрид Сент-Роз разъяснила ошеломленной Одиль ее права.
— Это я-то задержана! Как воровка! Пускай все смотрят!
— Закон дает вам возможность уведомить любого члена семьи о вашем задержании. Кому бы вы просили нас позвонить?
— Позвоните… — Одиль Бриаль осеклась и посмотрела прямо в глаза Мистралю: — Никому не звоните! А теперь вы чем займетесь?
— Обыском, — ответил Поль Дальмат.
— Чего? И семинарист туда же? Вот что, мальчик, послушай меня: я знать не знаю, кто ты такой, только послушай: беги поскорей из этого дурдома!
— Он не семинарист, — повысил голос Мистраль. — Он полицейский.
Раньше Одиль Бриаль не понимала, как она попалась, теперь поняла.
Мистраль вышел в сад позвонить. Прежде всего он рассказал Кальдрону обо всем, что у них тут случилось, и велел задержать и доставить в криминальную полицию Вивиану Бриаль, сестру Одиль. Затем поговорил с двумя судебными следователями: понтуазским и парижским. Кристиан Бодуэн обрадовался больше, чем сам Мистраль. Долго длился разговор с Бернаром Бальмом, который хотел знать обо всех оперативных действиях раньше, чем они состоялись.
Старик с собачкой Раки на поводке прошелся перед домом, но ничего не услышал. Он повернулся и двинулся на деревенскую площадь рассказать, как ему пришлось пообщаться с полицией.
Одиль Бриаль смотрела на обыск в своем доме. От кофе и переживаний она немного протрезвела. Дом был совсем маленький. Крошечная прихожая, узкий коридор, налево одна спальня без двери, другая за дверью, в конце коридора ванная и туалет, направо столовая и кухня. Все грязное и обшарпанное.
Дальмат в латексных перчатках перебирал все предметы в комнате без двери, оклеенной рваными бумажными обоями, обставленной кое-как дрянной мебелью. Односпальная койка, стул, стол, полки с десятком рваных книжек, пустой платяной шкаф с погнутыми вешалками.
Офицер спросил Одиль Бриаль:
— Кто живет в этой комнате?
— Сын жил. Только он уже много лет не приезжал.
— Как зовут вашего сына?
Одиль сверлила Дальмата взглядом, но его лицо оставалось непроницаемым.
— Франсуа.
Дальмат полистал книжки, поставил их на место, приподнял одеяло, матрас — все это совершенно бесстрастно. Он открыл чемоданчик, достал оттуда электрический фонарик и посветил. Засунув руку под кровать, вытащил бумажный носовой платок с запекшейся кровью.
— А это что такое, госпожа Бриаль?
— Мне почем знать.
— Это кровь. И не говорите, что платок провалялся тут много лет. А с анализом ДНК сейчас, знаете ли, чудеса делают.
Одиль Бриаль сочла за благо промолчать и обойтись без лишних вопросов.
Дальмат положил окровавленную бумажку в пакет.
В комнате Одиль Бриаль воздух был спертый, пахло спиртным и, как описывала потом этот обыск Себастьену Морену Ингрид Сент-Роз, «уж так воняло нечистым телом! Хорошо еще, мы перчатки захватили».
Кровать здесь была двуспальная, продавленная и смятая, шкаф двухстворчатый, причем одна дверца неумело починена. Еще из мебели стояли комод с треснувшей мраморной столешницей, на которой горой высилась наваленная всякая всячина, и ветхий стул.
Дальмат и Сент-Роз осмотрели шкаф и комод.
— Вот только не пойму никак, чего вы тут ищете! Нет у меня ничего! Оружия нет, наркотиков нет, денег тоже нет. Ничего нет. Только время теряете с бедной женщиной. Нет бы настоящих преступников ловить!
Мистраль, опершись о дверной косяк, внимательно смотрел на черно-белую фотографию в рамке над кроватью. На снимке хорошенькая черненькая молодая женщина, очень стройная и с озабоченным лицом, держала за руку паренька лет шести-семи, тоже черного и худого.
Одиль Бриаль, глядя на Мистраля, смутно заподозрила неладное.
— А фотография вам на что сдалась? — накинулась она на комиссара. — С ней-то что не так?
— Это вы и ваш сын, — сказал Мистраль.
— А вы почему спрашиваете?
— Я не спрашиваю.
Одиль Бриаль стало совсем не по себе.
