Мистраль посидел в кондиционированной машине, чтобы немного прийти в себя, и позвонил оттуда Бальму. Он ждал, что первый замдиректора скажет что-нибудь цветистое, и не ошибся. По телефону лионский выговор Бальма звучал особенно четко:
— Ну вот, приехали! Заслужил, значит. Начинается шторм, ветер десять баллов, руль держи крепче! Третье убийство, да еще в воскресенье! Похоже на остальные?
— Я сам еще не входил в помещение, но видно тело обнаженной женщины, лежащей на спине, и можно разглядеть, что лицо закрыто полотенцем, которое лежит на чем-то остром. Так что да, судя по всему, тот же тип.
— Стало быть, после этого больше ничего не будет?
— Если это тот, что действовал в Уазе, наверное, все закончено. Но если это кто-то другой бродит по Парижу, он может разыграть ту же пьеску еще где угодно во Франции. А может, и ничего не будет. Тут, собственно, правил никаких нет.
— Вот спасибо, ответил как нормандец! Все, дескать, может быть. Личность дамы установлена?
— Рано говорить. Хозяйку квартиры зовут Лора Димитрова. Может, она и есть убитая, может, кто-то другой. Я еще не видел лица, не могу сравнить его с документом.
— Она кто по профессии?
— Ты будешь смеяться: журналистка.
— Тьфу, блин, только этого не хватало! Откуда? Телевидение, радио?
— Понятия не имею. Пока на эту тему еще не говорили.
— Постарайся уточнить поскорее, чтобы я связался с ее начальством, предупреди, чтобы обеспечили сохранение тайны следствия. И в пресс-службу префекта сообщу, а то кто знает, вдруг здесь какая-то свинья подложена.
— Это правильно, конечно. Но если и удастся отсечь прессу, то дня на два-три максимум.
— Если быстро не возьмешь того, кто устроил эти три убийства, придется тебе грести, как рабу на галере, против ветра.
— О чем речь! Буду держать тебя в курсе.
Закончив разговор, Мистраль на несколько минут прикрыл глаза, стараясь унять головную боль, которая так и не уходила. Он решил выпить еще аспирина, надолго приложился к бутылке с водой, которую захватил из дома. Потом немного откинул сиденье и стал наслаждаться прохладой.
Минут через двадцать его вывел из дремоты негромкий стук в окошко. Мистраль открыл глаза и увидел Кальдрона.
— Как вы, отдохнули? — поинтересовался тот.
— Да-да! Ну что, эксперты закончили?
— Я как раз пришел вам сказать. Мы можем начинать осмотр.
Мистраль встретился с двумя криминалистами. Они снимали маски, капюшоны, комбинезоны, перчатки, бахилы и собирались пройти подышать воздухом. Все утирали бумажными платочками лица и пропитавшиеся потом волосы. Один сообщил Мистралю, что фотограф еще внутри, делает снимки тела.
Мистраль, Кальдрон и двое полицейских вошли в квартиру. Кальдрон снимал, Мистраль диктовал наблюдения в диктофон, остальные осматривали комнаты.
— Тот же почерк, что и в двух других случаях. Тело видно от входной двери, — заметил Кальдрон.
— То же касается полотенца, лежащего на осколках зеркала, воткнутых в лицо и в горло.
— Я открою окно: все поверхности уже обработаны. Не могу больше терпеть этих долбаных мух на трупе — так меня всего и норовят обсесть. А от жужжанья их тошнит, достало окончательно!
Кальдрон выражался очень энергично. Мистраль с улыбкой посмотрел на него.
— Венсан, вы меня удивляете. Нечасто слышишь, чтобы вы так расходились. Должно быть, правда трудно это вынести.
— Не то слово!
Мистраль сосредоточился на осмотре места преступления. Большая комната в квартире служила библиотекой с сотнями книг и журналов и кабинетом с деревянной полочкой на двух подставках. Среди книжных шкафов скромно ютились маленький телевизор и видеомагнитофон. На серии прекрасных черно-белых фотографий была изображена красивая женщина с длинными, совершенно черными волосами. В камеру она смотрела с легкой улыбкой. Кальдрон и Мистраль внимательно разглядели фото, сравнили их с паспортом, который нашли в дамской сумочке. Лора Димитрова, тридцать четыре года, гражданка Болгарии.
Полицейские встали на колени у трупа. На листке бумаги, лежащем на животе убитой, было написано: «Время искать и время терять, время сберегать и время бросать».
— Мы спросим Дальмата, но наверняка источник текста тот же. Давайте снимем полотенце, Венсан.
Полотенце, изначально белое, все было в запекшейся крови и оттого затвердело. Открылось лицо женщины, из него торчали осколки зеркала. Длинные черные волосы были как на фотографии Лоры Димитровой. Само же лицо, вздувшееся и распухшее, было совершенно неузнаваемо.
— Она не совсем похожа не тех двух убитых, и ростом повыше, — покачал головой Мистраль.
Он уже знал, что ответит ему Кальдрон.
— Убийце не давали покоя глаза и рот. Туда-то он и воткнул осколки.
