— Об этом мы сейчас как раз только что говорили, господин судебный следователь. Мы считаем, что под впечатлением от событий в Уазе кто-то повторил те же преступления в Париже, — вступил в разговор жандармский майор.
— Что скажет полиция?
Мистраль пожал плечами. Против своего обыкновения говорил он медленно, а в рассуждениях на тему «за и против» участия не принимал.
— Очевидно, что Бриалю нельзя приписать парижские убийства. Но в самом ли деле Бриаль совершил первые три? Вот, на мой взгляд, ключевой вопрос. Может, он был подстрекателем. Или Бриаль вообще ни при чем, а все шесть раз убивал один и тот же человек. Тогда возникает вопрос: почему Бриаль не говорит ничего серьезного в пользу своего алиби.
— Я знаю, что у жандармерии другое мнение насчет Бриаля — не так ли? — заметил следователь.
Все три жандарма только молча кивнули.
— Есть один пункт, который меня смущает, — продолжал Мистраль. — В протоколах аутопсии по вашему делу судмедэксперт указывает, что в двух случаях узлы завязаны левшой, в одном — правшой. Бриаль не амбидекстр?[16]
Замечание Мистраля вызвало у жандармов легкое замешательство.
— Бриаль правша, — ответил молодой крепыш. — Разумеется, мы видели это место в протоколе и обсуждали его. Во всех трех убийствах у нас одна и та же веревка, следов ДНК на ней нет, потому что убийца, вероятно, действовал в перчатках. На всех трех жертвах веревка обмотана вокруг запястий четыре раза. Различается только положение веревки в момент завязывания узла. Поэтому мы подумали, что убийца действовал один и ему, очевидно, приходилось, когда он связывал руки женщин, дважды менять собственное положение.
— Да, похоже, вы правы, — согласился Мистраль. — Теперь у меня еще вопрос: вы не заметили, были ли завешаны зеркала в домах убитых или дома у Бриаля?
— Что вы хотите этим сказать? — встрепенулся следователь.
Мистраль сообщил о том, что обнаружил у Шанталь Коломар, и поделился своей гипотезой, предполагающей, что убийца — шизофреник и не входит в помещение, где может увидеть свое отражение. Он особо обратил внимание на совпадение передвижений убийцы в домах жертв в Уазе и в Париже. Следователь и жандармы смотрели на Мистраля круглыми глазами.
— Нет… — покачал головой офицер жандармерии, — на это мы внимания не обращали. Но что это дает для нашего дела, если Бриаль все равно за решеткой?
Жандармы обменивались мнениями с полицейскими, а следователь оформлял запись беседы. Потом он обратился к жандармам:
— Итак, вот к чему мы приходим. Надо проверить деталь, замеченную комиссаром Мистралем. Я свяжусь с поверенным Бриаля и отправлюсь к нему в дом. Вам, со своей стороны, поручаю осуществить проверку в домах убитых. Хотелось бы, чтобы из криминальной полиции кто-нибудь присутствовал там просто как наблюдатель. Все это довольно запутанная история, так что взгляд со стороны не помешает.
На обратном пути Мистраль молчал. Дальмат опустил козырек от солнца и заглянул в зеркальце, не спит ли шеф. Их взгляды встретились.
— Почему вы им не сказали, что сосед последней потерпевшей тоже убит?
— Как справедливо заметил следователь, дело это довольно запутанное. Пока у нас нет объективных оснований утверждать, что это убийство связано с убийством Димитровой, хотя исключать такую возможность тоже нельзя. Судя по тому, что я читал и слышал, сопоставляя наше дело с тем, мне не кажется, что Бриаль — единственный автор всех убийств в Уазе. Но следователю и жандармам еще рано с этим соглашаться. Они проделали огромную работу, и им кажется, будто все сходится.
— И стало быть, если проверка на зеркала у убитых даст положительный результат, это еще не значит, что Бриаль ни при чем, а может быть и так…
— Может быть и так, что они действовали вдвоем — особенно если у Бриаля зеркало есть, — договорил Мистраль.
— Пока Бриаля не отпустят, адвокат следователю жизни не даст, — уныло заметил Жозе Фариа.
Мистраль позвонил Кальдрону рассказать о разговоре у судебного следователя и убедиться, что нового срочного не объявилось. С виду все было спокойно, и он позвонил Кларе, сообщил, что будет к ужину. Потом поговорил с родителями и сыновьями. Мальчики «отрывались» с луками, стрелами и деревянными мечами.
В 19.15 серый «форд-мондео» въехал в узкие ворота набережной Орфевр, 36. Через полчаса Мистраль на нем выехал, поставив в магнитолу диск Билли Пола «Я и миссис Джонс». По пути он сделал за один раз два дела: аптека была рядом с цветочным магазином. Сначала он подобрал букет для Клары, потом решился и направился в аптеку. Весь вечер его не покидала головная боль, и он совсем обессилел. Мистраль чувствовал, что еще одной бессонной ночи не выдержит. Он подал аптекарю рецепт, который несколько дней назад ему выписал Тевено.
— Избегайте спиртного, если выбрали это лекарство. Принимайте за пятнадцать минут перед сном, запив стаканом воды.
Мистралю было неприятно, что у него в кармане лежит пачка снотворного. Он еще не решил, воспользуется ли им.
