Всем доброго дня. Сразу скажу, что сегодняшняя встреча ведется под протокол. Рассматривается дело об убийстве Луиджи Манцони, будут выслушаны Андрей Кранц, действующий боец нашей Жандармерии, и гражданское лицо Антон Кнолль. Я ненавижу бюрократию и формальности, потому пропускаю куплеты про "правду и только правду", исходя из того, что все присутствующие не идиоты и понимают серьезность положения. Андрей Кранц, – Больших впервые взглянул на меня ничего не выражающим взглядом. – расскажите нам, что случилось в среду, четвертого июля, когда вы встречались с убитым вне территории Базы.
Я медленно и внятно рассказал про все события того дня, в самом начале сказав, что о встрече попросил Луиджи. Утаивать что-то небыло никакого смысла, так что я просто рассказывал все, как есть. Также подробно я рассказал о том, что говорил мне Луиджи на той бывшей заправке. Присутствующие слушали внимательно, не перебивая, порой переглядываясь между собой. Никто ничего не записывал, и я решил, что запись ведется скорее всего через микрофон.
–
Хорошо, спасибо, и что случилось потом? – так же буднично спросил Больших.
–
Потом я был в больнице. После того, как меня выписали, мы с моим другом Джонни… с Кристианом Мейером то есть, – назвал я настоящее имя Джонни. – решили уехать с Базы, чтобы выжить.
–
Почему вы считали, что на Базе вам что-то или кто-то угрожает? – спросил один из незнакомых мне мужчин, в гражданской одежде.
–
Потому что два подобных случая в короткий промежуток времени – это не совпадение.
–
Какой второй случай вы имеете ввиду?
Тут я рассказал о засаде на нас, когда мы везли ученого из дальнего поселения Фивиццано.
–
Это нападение отражено в рапорте Жандармерии. Это была обычная засада, вы лично тут не при чем. – вмешался еще один слушатель, зашелестев бумагами с рапортами.
–
Про этого ученого знал Луиджи. Причем знал даже его национальность. Тут как минимум утечка информации, секретной информации. Конвой в мое дежурство, без сопровождения, хотя персона, которую мы везли, представляла явно ценность для Центра. На нас навели, и нам просто очень повезло, что патруль из Сиены был там и спас нас. Это можно считать совпадением, но меня в этом никто не убедит.
–
У нас нет задачи вас в чем-то убеждать. – подал голос Больших. – Мы стараемся понять, кто убил Манцони и потом Мейера. О смерти Мейера нам, впрочем, известно только с ваших слов, больше ее никто подтвердить не может.
–
Может подтвердить Санни. – огрызнулся я.
–
Про Санни и ваше чудесное бегство от него мы еще поговорим. – Больших скривил лицо. – У вас есть более конкретная информация о том, что вас кто-то хотел убить? Доказательства, имена, еще хоть что-то?
–
Кроме самого факта, что меня хотели убить, у меня ничего нет. Однако, этого факта для меня было более чем достаточно, чтобы спасти себя. При этом, я замечу, я никого не убивал и ничего не украл. Даже машина, на которой мы с Джонни уехали, была моя личная. Так что я не очень понимаю суть ваших претензий.
–
Вполне возможно, что и Манцони и Мейера убили вы сами. И не надо делать страшные глаза, мы проверяем все версии. – Больших смотрел на меня не отрываясь. – Так что прошу вас спокойнее и серьезнее подходить к вашим ответам на наши вопросы, от них может напрямую зависеть ваша судьба.
–
Андрей, вас никто пока ни в чем не обвиняет, – в паузу, пока я от ярости не знал что и сказать, вмешался тот самый мужчина в гражданском, который уже обращался ко мне. – Мы, разумеется, склонны вам верить. Но нам нужно все узнать досконально, понимаете? А то пока пазл не складывается. Так что расскажите пожалуйста поподробнее, с самого начала.
Я выдохнул… Господин Больших был явно недоволен речью гражданского собеседника, но перечить ему не стал. Значит, этот гражданский не простой человек, и мне нужно убедить его в том, что я прав. И я начал рассказывать. Начал я издалека, с момента гибели Анны, рассказывая все подробно, как я понимаю цепочку событий сам. Про Санни я пока подробно не упоминал, раз к этой теме решили вернуться позднее. Позднее так позднее.
–
