Почти пустой, да и патроны не для нас, какое-то итальянское оружие. Ладно, пошли на лестницу, надо проверить верх. Ты с нами? – это он уже у итальянца спросил, скорее для проформы. Ответ был понятен и предсказуем, тот замотал головой, и показал как рулит на машине. Ясно, пусть идет.
Мы вернулись на лестницу, и пошли подниматься дальше наверх. Таиться уже не было смысла – после нашей перестрелки и перекрикивания все кто мог бы нас слышать уже знали, что мы тут, если конечно кому-то было еще это интересно. Наверху коридор последнего этажа показался пустым. Ни тел, ни следов боя. Дыма тут поменьше, что разумеется лучше. Мы медленно прошли до поворота, осторожно заглядывая во все комнаты. Помещения были оборудованы под классы, но все были пустыми, необжитыми, даже без мебели, да и стекла на окнах целые. Мы притормозили перед поворотом, заглянули за угол. Далъше был следующий длинный пустой коридор, который заканчивался приоткрытой сейчас дверью, за которой что-то активно горело, это было видно по бликам на двери.
Прошли и этот коридор, единственная боковая дверь по правой стороне вела на точно такую же лестничную клетку, по которой мы только что поднялись в другом конце здания, и вот на этой лестничной клетке тоже что-то недавно происходило. На полу у самых ступенек валялся рюкзак, мы его наскоро проверили, и нашли там еду и воду в пластиковых бутылках. Так, это от наших. Крови или следов от пуль мы не увидели, но тем не менее какие-то следы борьбы имелись: перила были чуть искривлены, словно на них что-то упало, на двери пара непонятных вмятин. И опять нам стал сильно мешать вонючий дым, идущий от соседней полуоткрытой двери. Подобрались к ней, держа оружие наготове. Красная лампочка в моей голове так и не умолкала еще с начала атаки, но странным образом не мешала мне, а вроде как даже помогала: я чувствовал себя куда спокойнее, чем по собственным предположениям должен был бы себя чувствовать. Хотелось бы об этом поразмыслить, да пока некогда.
За торцевой дверью оказалась галерея, проложенная как воздушный коридор от этого здания к следующему, соседнему зданию. Не помню, говорили ли нам разведчики, что здания соединены между собой галереей. Дверь в противоположном конце галереи была просто выломана, и тоскливо криво висела на одной петле. На полу что-то местами горело, какое-то тряпье, я даже не понял, что это.
–
Что-то вроде коктейля Молотова прилетело, смотри. Тут уже значит воевали. – прошептал мне Жан, не сводя с двери автомат.
–
Значит, надо посмотреть, что там. – так же тихо ответил я. – Не по себе немного.
–
Да, я тоже что-то чувствую. А что тебе твой дар говорит?
–
А ничего. Опасно, сильно опасно, но это с начала перестрелки так.
–
А где опасно, не показывает?
–
Нет. – даже улыбнулся я. – Все же это не радар.
–
Ну мало ли. Я сейчас ничему не удивлюсь. Даже биорадару. Ну раз ничего, то пошли спокойно сами выяснять.
Мелкими шажками перебежали галерею, старательно обходя горящие места. Захрустело стекло под подошвами, как ни старались идти тихо. Правда, звуков и потрескиваний вокруг и от огня хватало. Тут уже было очень жарко и душно, дышать становилось все сложнее. За выломанной дверью виднелся большой вестибюль. Посередине его возвышалась полукруглая стойка, как в регистратуре в поликлинике, подумалось мне. За ней тоже что-то достаточно интенсивно и дымно горело, сильно ухудшая видимость и опять заставляя подавлять кашель. Слева и справа по стенкам вестибюля было несколько дверей, все распахнутые или приоткрытые. На стенах следы от пуль, и несколько чудом уцелевших фоторепродукций. Сама стойка тоже пострадала, простреленная в нескольких местах она завершала картину боя. Прямо за стойкой, насколько нам было видно, начиналась широкая лестница вниз. Нам впрочем были видны только уходящие вниз перила.
–
Бери правую сторону, а я левую. Встречаемся у той лестницы. Только не шуми и не кричи. – шепотом раздал инструкции Жан.
