Вокруг было сказочно красиво, и тоже все извивалось. За озером чернел лес, над которым дышащее оранжевое зарево от луны, притаившейся за тучами, осветило полнеба. Данила видел, как растущие вокруг деревья и кустарники, исполняя какие-то неземные танцы, словно тянулись к нему ветвями. Немало пугало и то, что среди темной зелени мерещилось множество чьих-то ярко светящихся глаз, которые сразу исчезали, как только он пытался их разглядеть. В какую-то минуту даже пришло понимание, что он вторгся в потусторонний мир, существующий параллельно, и его, Данилу, пристально разглядывают неведомые местные создания. Весь этот фэнтезийный пейзаж дополняли обезумевшие своей громкостью звуки, которые стали отчетливо слышаться по отдельности: стучал дождь по крыше и листьям, капала вода с растений в лужи, лились потоки струй с водоотливов на землю, шумел камыш, волновалось озеро, квакали лягушки, пищали комары. Во всем этом разнообразии особенно завлекала вода, но как только Данила понимал, что прислушивание заходит слишком далеко, одергивал себя, боясь сойти с ума.
Но рядом с Иваном было не страшно, а иногда очень весело, когда заходил разговор о том о сем, хотя красиво сформулированные в уме мысли оказалось трудно произносить: некоторые слова, буквально, на выходе изо рта терялись, другие же в хаотичном порядке менялись местами так, что получалась совершенная белиберда. Впрочем, Иван не всегда был рядом, и временами Данила оставался один. Вот тогда ему и становилось по-настоящему жутко, особенно в период плато кислотного прихода. Будь то на улице или в доме Даниле каждый раз начинало казаться, что рядом находится еще кто-то: то за деревом, то в камышах, то за печкой или приоткрытой дверью, но самое страшное – за спиной. Ощущение чьего-то незримого присутствия будоражило не на шутку. Кто это, если не человек? И какие у него намерения? Данила озирался, но, конечно, никого не видел. Он понимал, что все это галлюцинация, но в тоже время был убежден, что она порождена не органами чувств. Тогда какого она рода? Откуда она взялась? И что-то подсказывало ему, что зародилась она глубоко внутри него самого. Такой вывод подкреплялся тем, что Данила начал чувствовать едва уловимое странного рода потепление в животе, которое длилось, впрочем, недолго. В конце концов, Данила поделился этим наблюдением с Иваном, чтобы узнать его мнение.
– Представляешь… Это… Когда я один…мне начинает казаться, что рядом еще кто-то есть.
Иван удивился, но неожиданно произнес:
– Так это хорошо!
Ответ рассмешил Данилу, и тревога улетучилась в тот же миг.
К утру, наконец-то, начался отходняк, в котором присутствовало мистическое умиротворение. На улице рассвело, «танцующий мир» постепенно угомонился, а загадочный преследователь растворился с первыми лучами солнца. От выкуренных сигарет стало гадко, как будто была съедена целая пепельница вонючих окурков. Хотелось чистоты и свежести, и, видимо, поэтому Данилу вырвало. От грязи тянуло избавиться не только физически, но и духовно. Он только теперь ясно осознал, что его жизнь какая-то неправильная и до того разгильдяйская, что тягостный развод с плачевным концом казался вполне логичным итогом пустого дурацкого существования. «Нельзя так, – думал Данила перед сном, пребывая в неведомом ранее блаженстве. – Это прозябание, надо что-то менять. Ведь все может быть совсем иначе. Можно отнять у человека всё, от чего-то избавиться самому, лишь бы осталась свобода, благодаря которой каждый волен делать, что угодно: хоть умереть, хоть отправиться на край света». Немало таким мыслям способствовала песня «Дорога в облака», которую включил Иван на своем синтезаторе. Прочувствовав, что она написана словно про него, охваченный одновременно радостью и печалью, Данила трижды просил друга повторить это гениальное творение группы «Браво».
Вечером приехали двое знакомых Ивана, с которыми Данила крепко напился, и все встало на свои места. Еще вспомнилась поездка в такси с прихваченной со стола бутылкой томатного сока.
И вот наступило утро.
* * *
Данила зевнул, потянулся и решительно встал с дивана: хотелось пить, принять душ и поесть.
Традиционное начало дня – развалившись в уютном кресле на лоджии с сигареткой под чашечку кофе – в этот раз не состоялось по причине отсутствия и того и другого. В карманах куртки нашлась только пустая смятая пачка, а зерна закончились еще позавчера. Впрочем, сигареты всегда плохо сочетаются с похмельем, поэтому Данила спокойно прихлебывал горячее каркаде и смотрел на улицу через распахнутую створку. Из окон его квартиры, расположенной на «счастливом» тринадцатом этаже, открывался прекрасный вид на реку. По берегам тянулся частный сектор, а ближе к горизонту начиналась уплотнительная застройка огромного города с дымящими, как паровоз, трубами ТЭЦ.
«Куда мчим? – подумал Данила. – В светлое будущее?».
