Мой взгляд до сих пор устремлен на потолок, сердцебиение замедлилось, я не реагирую на внешние раздражители. Почему я не могу последовательно мыслить и анализировать. Или я не хочу осознать то, что со мной произошло. Солнечные лучи, которые уже коснулись граней стеклянной люстры, создавали специфический эффект гирлянды. Я так пристально смотрю на это, что в какой-то момент думаю, что они сияют. Из этого необычного состояния меня отвлекает знакомый женский голос. Он звучит одновременно взволнованно и удивленно.
Это голос моей мамы, я сразу его узнаю, мысленно думая, почему он так встревожен и дрожит. Наши глаза встречаются, и я понимаю, что очень давно не видела ее такой беспомощной, разбитой и раздавленной. Ее глаза наполнены слезами. Всегда слезы являются отражением нашей боли, усталости, грусти. Ее заплаканные покрасневшие глаза, припухлость и темные круги вызывают во мне сожаление.
– Но в чем причина? – думаю я. Когда в последний раз мы виделись с ней, она была безумно счастлива. – Неужели причина во мне? Мне никогда в голову не приходила мысль, что придется беспокоиться о маме. У нее было все, что необходимо: потрясающий дом, любимая работа, прекрасный сад. А главное рядом с ней был всегда Алекс- лучший из лучших. Но сейчас определенно она выглядит потерянной. Мне требуется некоторое время, чтобы припомнить нашу последнюю встречу. Может я что-то упустила?
–Черт! – Это очевидно, что у меня все вылетело из головы. Надо полагать я неидеальная дочь. Мне не следовало постоянно отклонять мамины встречи и уж тем более негативно на них реагировать. Моим излюбленным способом общения были сообщения. Когда я с командой покидала город для участия в соревнованиях, то коротко и четко информировала: «Привет. Уезжаю сегодня, вернусь через три дня. Целую».
– Неужели я так и собиралась дальше жить? Намеривалась ли в будущем что-то изменить?
Мне вдруг захотелось прижаться к маме, принести свои извинения за свое эгоистичное отношение и позволить ей приглашать меня куда угодно.
– Возможно я уже упустила свой шанс? – с сожалением вздыхаю я.
В моей голове страх. Меня бросает то в жар, то в холод. В первый раз у меня паника. И в отчаянии от того, что я не могу сопротивляться, я издаю сдавленный крик, раздирающий пространство комнаты.
«Диана, доченька. Как хорошо, что ты пришла в себя»-обращается ко мне мама и по ее щекам скатываются слёзы. Мама уже стоит у моей кровати. Алекс нежно гладит ее по плечу и успокаивающе что-то шепчет ей на ушко. В этот момент мама выпрямляется и начинает дрожащим голосом рассказывать мне, почему я оказалась в госпитале.
– Я помню почти все, – взвешивая при этом каждое слово говорю я маме.
Спустя сутки я пришла в сознание. После моего падения на олимпийской арене была вызвана неотложная помощь. И в моем случае только вертолет, который смог прилететь в любое время суток, способствовал своевременно в течение «золотого часа5» доставить меня в госпиталь. Бригада специалистов оперативно прибыла на вертолете за мной. По словам врачей, болевой шок мог бы вызвать у меня остановку сердца и дыхания. Поэтому транспортировка на вертолете была более удобная и безопасная. В первый же час мне ввели убойную дозу лекарства, тормозящую смерть травмированных клеток. Не верю и не хочу в это верить. Боль и непонимание происходящего опустошают меня. Перестаю дышать, хватаю ртом воздух. У меня приступ паники и в этой ситуации мне самой не выбраться. В этот момент в палату заходит мужчина в белом халате и что- то кричит, но я его не слышу. Он молниеносно вкалывает мне препарат. Я игнорирую все рекомендации врача. Кричу и вырываюсь. После сна я наблюдаю ту же картину: мама держит мою руку, а Алекс беседует с командой врачей. Лечащий врач начинает рассказывать о моем текущем состоянии и о предстоящем лечении. Он не выставляет мне никакого диагноза, и в глазах мамы я не вижу даже искорки надежды. Прошло больше суток, как меня прооперировали. В течение нескольких часов мой спинной мозг не подавал признаков жизни. У меня была постоянная слабость. Закрывая глаза, я вновь и вновь осознаю, что мой мир рухнул.
Начав свое катание со стены, выкидывающей спортсмена в воздух, я потеряла управление и рухнула в основание хаф-пайпа6. Не хочется верить во все происходящее. Боль и непонимание происходящего опустошают меня. Нервы сдают, я схожу понемногу с ума. Все последующие дни я не живу, я существую. Врачи проверяют рефлексы, тонус моих мышц, проводят различные тесты.
Крайне важно, говорит врач: «исключить другие болезни, имеющие схожие симптомы. Необходимо провести физическое и неврологическое обследование, применяя все методы и технологии. В дальнейшем мы выставим вам окончательный диагноз. С помощью компьютерной томографии и МРТ7 определят какой тип и какая степень травмы у вас на самом деле. Перед выпиской вы получите от врачей разрешение на перелет в Канаду. О дальнейшем вашем лечении побеспокоятся уже канадские врачи».
