Лили заметила, что под внешним спокойствием Дерека скрываются самые мрачные чувства. В его глазах появился пугающий блеск, щека предательски задергалась.
— Мне не плевать, — ровным тоном проговорил он. — Но ты никогда не принадлежала мне. То, что происходит в постели, не имеет к нам никакого отношения.
— Что бы я ни делала, для тебя это несущественно. Это ты имеешь в виду?
— Верно, — буркнул Дерек. — Так и должно быть.
— О Дерек! — прошептала Лили и впервые посмотрела на него по-новому.
Она наконец-то поняла то, что было для нее загадкой более двух лет. Дерек знал о ее отчаянной борьбе за деньги, однако ни разу не предложил помощь, хотя помочь ей не составило бы для него труда. И все это время она считала его жадным. А на самом деле это была не жадность, а страх. Он предпочитал притворную дружбу всему настоящему. Жестокая и полная лишений юность искалечила его сердце.
— Ты позволяешь нам всем делать все, что заблагорассудится, так? — еле слышно спросила Лили. — А тебе самому нужно одно: наблюдать за нами со стороны, как за бесконечным спектаклем марионеток. Это безопаснее, чем риск и ответственность. Как невеликодушно! — Она намеренно употребила непонятное для Дерека слово, так как знала, что он терпеть этого не может. — Итак, я больше никогда не попрошу тебя о помощи. Теперь я в ней не нуждаюсь. Странно, но после вчерашней ночи я чувствую себя так, будто лопнули все мои… нарывы. — Лили грациозным жестом распахнула накидку и внимательно посмотрела на Дерека, наслаждаясь его изумлением.
Гости, которые только что вошли в холл, сразу замолчали и ошеломленно уставились на нее.
На первый взгляд Лили казалась абсолютно голой. Моника сотворила свободное платье из прозрачного газа телесного цвета. По платью были искусно разбросаны зеленые бархатные «листья», в действительности скрывавшие не так уж мало. Не последнюю роль в этом играл и длинный парик. Однако через прозрачный газ просвечивало довольно много обнаженной плоти и были отчетливо видны изящные очертания тела. Самым поразительным была нарисованная змея, которая обвивалась вокруг всего тела, от щиколотки до плеча. У художницы, приятельницы Моники, ушло целых три часа на эту змею.
Одарив Дерека улыбкой искусительницы, Лили протянула ему блестящее красное яблоко.
— Хочешь куснуть? — вкрадчиво проговорила она.
Когда первое изумление прошло, лицо Дерека стало бесстрастным. Однако проницательность Лили, казалось, обострилась. Она поняла, что крохотная часть его сознания — та самая часть, которую он держит под постоянным контролем, — хочет помешать ей показываться в этом вызывающем костюме на публике. И все же он не остановил ее.
Бросив на нее многозначительный взгляд, Дерек повернулся к ней спиной и пошел прочь с видом обманутого любовника.
— Веселой охоты! — бросил он через плечо.
— Веселой, — пробормотала Лили, глядя ему вслед.
Ее мучили угрызения совести, она почувствовала, что причинила ему боль, хотя не догадывалась, в чем же ее вина. С ослепительной улыбкой она бросила накидку ожидавшему слуге и направилась в главный игорный зал. Убранство зала приятно удивило ее: он был умело превращен в руины храма. Стены были затянуты голубыми полотнами, изображавшими небо. Деревянные и гипсовые колонны были расписаны под древние камни. В углах и вдоль стен были расставлены статуи и алтари. Игорный стол отодвинули в сторону, чтобы освободить место для танцев. Музыкантов разместили на балконах, и теперь над залом плыли нежные звуки музыки. Девы в ниспадающих серебряных и золотых балахонах, в масках, с лирами и ненастоящими музыкальными инструментами в руках скользили между гостями, изображая римских танцовщиц.
Когда Лили вошла в зал, по толпе пронесся довольно громкий ропот. В мгновение ока ее плотным кольцом окружили мужчины в карнавальных костюмах: шуты, монархи, пираты и прочие персонажи. Женщины издали бросали на нее настороженные взгляды, мужчины же наперебой старались завладеть ее вниманием и бурно приветствовали возгласами.
— Это она!
— Пустите меня, мне надо поговорить с ней…
— Леди Ева, можно принести вам бокал вина?..
— Я занял для вас местечко за карточным столом…
— Что за очаровательное создание!..
Гул голосов нарастал, и Дерек протолкался к Уорти. Секретарь изображал из себя Нептуна с трезубцем, но маленького и в очках.
— Уорти, — взволнованно сказал Дерек, — ты приклеишься к мисс Цыганочке и не выпустишь ее из виду! Случится чудо, если за этот вечер ее раз десять не изнасилуют — у всех этих ублюдков так и чешется одно место…
— Да, сэр, — спокойно перебил его Уорти и, нырнув в толпу, применил свой трезубец по назначению. Дерек тяжелым взглядом окинул зал.
— Вулвертон, подонок! — злобно прошипел он. — Где, черт побери, тебя носит?
