Р
Одинокая женская фигура пряталась в тени. Ссутулившись и опустив плечи, женщина понуро прислонилась к стене полуразвалившейся ночлежки.
Выходя из преисподней игорного дома, Дерек Кравен, привычно сощурившись, окинул ее взглядом. Подобные зрелища нередки на лондонских улицах, особенно в трущобах – там, где человеческие страдания в своем пугающем многообразии выставлены напоказ.
От трущоб было рукой подать до роскошного дворца Сент – Джеймс, но короткое расстояние бездонной пропастью лежало между дворцом и обветшалыми домами, стоящими на усыпанных мусором улицах. Здесь жили нищие, проститутки, мошенники, воры… Короче, люди, близкие Дереку Кравену.
Ни одна порядочная женщина не появится здесь, да еще с наступлением темноты. Если она шлюха, то довольно странно одета для особы этой профессии. Из – под серого плаща виднелось платье темной материи с высоким воротником. Просторный капюшон не смог скрыть каштановые локоны, обрамляющие ее лицо. Вполне возможно, что бедняжка поджидала загулявшего мужа. А может, она продавщица, потерявшая в сумерках дорогу?
Люди, удивленно посматривая на женщину, торопливо проходили мимо. Если она не поспешит домой, то можно не сомневаться, ее изнасилуют или ограбят, а чего доброго и убьют. Истинный джентльмен должен был подойти к незнакомке и, посетовав на то, что здесь небезопасно, вежливо предложить ей помощь.
Но Дерек Кравен не был джентльменом. Поэтому он повернулся и побрел прочь по разбитой мостовой. Дерек вырос на улице; родился чуть не на помойки, детство провел в компании проституток, а образование ему заменил “богатый” опыт населяющих трущобы преступников. Он знал, как подкарауливать зазевавшегося прохожего, как отнять кошелек или просто перерезать горло. Впрочем, в подобных переделках женщины редко принимали участие. Они куда лучше управлялись с окованными железом дубинками или чулками, набитыми камнями, которыми женская рука с умопомрачительной грацией сокрушала противников.
Вдруг прямо за собой Дерек услышал шаги. Что – то настораживало его, по спине пополз холодок. Тяжелая поступь явно принадлежала двум мужчинам. Дерек ускорил шаг, мужчины за его спиной тоже. Похоже, они преследовали его. Их мог послать Иво Дженнер, его соперник. Проклиная все на свете, Дерек свернул за угол.
Как Дерек и предполагал – они пошли вслед за ним. Инстинкт и многолетний опыт подсказали ему, что надо действовать; он уперся в землю левой ногой, а правой изо всех сил ударил одного из преследователей в пах – тот охнул и отступил назад. Резко обернувшись, Дерек замахнулся, но увы, не успел… Он почувствовал удар в спину, удар по голове и тяжело осел на землю. Преступники наклонились над его осевшим телом.
– Давай быстрее! – прошептал один из них.
Дерек из последних сил попытался встать. “Бежать, бежать” – мелькнуло в голове, но было уже поздно. Бандиты с ловкостью профессионалов заломили ему руки и, схватив за волосы, полоснули ножом по лицу. Почувствовав во рту солоноватый привкус крови, Дерек закричал. Протестовать, изо всех сил сопротивляться этим бандитам, этой ужасной боли! Но как? Он всегда боялся смерти, боялся, потому что знал, что она настигает его не дряхлым стариком в собственной спальне, а молодым, как говорится, в полном расцвете сил. Он всегда знал, что будет убит.
* * *
Сара остановилась, чтобы еще раз перечитать свои записи. На ней были очки, но девушка все равно щурилась, чтобы разобрать вольные словечки, услышанные этим вечером. Язык улиц быстро менялся, и это немало удивляло ее. Прислонившись к стене, Сара проглядела свои заметки и кое – что поправила в них. Игроки называли игральные карты “картонками”, а полицейских, если она правильно поняла, “громилами”. Однако ей никак не удавалось уловить разницу между “карманником” и “карманщиком” – так именовали уличных воришек. Но разобраться следовало во что бы то ни стало. Ее первых два романа “Матильда” и “Нищий” пользовались грандиозным успехом как раз из – за стилистической выдержанности, где не было места небрежности. И Сара не желала, чтобы ее третий роман, все еще оставшийся без названия, получился хуже двух предыдущих.
Может, выходящие из игорных домов мужчины ответят на ее вопросы? У многих из них была весьма непрезентабельная внешность: они явно не злоупотребляли гигиеническими процедурами. Наверное, спрашивать их о чем бы то ни было не стоило – ее могли не правильно понять. А с другой стороны, ради книги поговорить с ними было просто необходимо. К тому же Сара всегда старалась не судить о людях по их наружности.
Внезапно за углом кто – то жалобно закричал. Девушка хотела было кинуться на помощь, но испугалась. Сложив листки с записями в маленькую сумочку, Сара внимательно прислушалась: поток грубой брани, раздавшейся из – за угла, заставил ее залиться краской стыда. Никто в Гринвуд – Корнерз так не ругался, за исключением, пожалуй, мистера Доусона, который, злоупотребляя пуншем на ежегодном рождественском фестивале, позволял себе много лишнего.
