Тишина в телефоне, она посмотрела на экран, связь прервалась. А если он не приедет? Она тут, психическая, сидит у двери и ждёт непонятно чего… Больше нет сил, просто хочется, чтобы он приехал. Пусть он только приедет. Лиза заплакала горько, от обиды на него, на себя, на эту глупую любовь к нему, как она устала задавать себе одни и те же вопросы. Почему? Она не нужна ему совсем? Может, позвонить самой? У любви же нет гордости? Или есть? А вдруг он скажет что-то ужасное и она тогда прям умрет на месте, не сможет это пережить и вынести.
***
Почему так медленно едет вагон метро, почему так медленно идут люди и в конце концов ждать такси пять минут — это целая вечность. Прошло почти 50 минут после их короткого разговора. В голове почти все сложилось, внутри себя он думал о том, что не могут такие яркие вспышки и такие чувства улетучиться в один момент или даже по-другому. Не могут быть обманом, чтобы так легко уйти к другому и все забыть. Должна быть причина, но этой причины он не мог найти. И он спрятал ее в своём сердце, глубоко и постарался не думать и только работать и работать, только ночью перед сном мысли становились более уверенными. Ее нет больше в его жизни, что он для неё? Лёгкое развлечение? Да быть такого не может, что же он совсем в людях не разбирается? Не такая она, ничего не хотела от него, только его самого. Эта боль поселилась в нем. Он с ней жил и почти свыкся. И этот звонок. Как он ждал его и думал, что скажет и сделает, а сейчас просто едет и думает только как быстрее добраться до неё. Потому что не может больше так жить. С вопросами, горечью и тоской по ней.
***
Звонок домофона, Лиза нажала на кнопку и открыла дверь. Все внутри сжалось и стало жарко так, что нечем было дышать, его шаги около квартиры и он открыл дверь. Холодный и такой незнакомый и в тоже время, когда такой близкий. Она не могла сказать ни слова. Глеб закрыл дверь на щеколду снял с себя куртку и обувь, а она все молчала. Глаза стали ещё больше, бледная и похудевшая, с чёрными кругами под глазами. Она вдруг заплакала горько, закрыв лицо руками и хотела уйти в комнату, но он просто сгрёб ее в свои объятия, дрожащими руками гладя по голове. Он стал целовать ее лицо, короткими и нежными поцелуями. И, наконец, добрался до губ, слёзы, от них вкус был соленым и таким сладким. В голове все выключилось. Они стояли в коридоре и жадно целовались. Лиза гладила его спину в этой дурацкой большой кофте, пытаясь добраться до его тёплой кожи. Глеб быстро снял через голову худи, чтобы она уже не нервничала и опять стал целовать ее. Он хотел задать столько вопросов, но сейчас его тело и душа требовали только одного — насладиться, утолить тоску по ней. Дурацкий халатик все никак не поддавался его пальцам, которые почему то забыли, как развязывать узел или что она накрутила посередине него? Наконец он смог развязать его и дотронуться до этой мраморной кожи. Он взял ее за руку и провёл в ее маленькую комнату, с этим разобранным диваном, одиноко и призывно смотрящего на него, укрытым только мягким одеялом. Они упали в объятия друг друга, сливаясь и заполняя, упиваясь страстью и безумием. Вопросы потом, сейчас есть только он и она.
***
Они лежали обнаженные на смятом покрывале и лишь свет луны освещал их тела, проливаясь из маленького окна. Обнаженные телом и закутанные в свои мысли. Глеб гладил ее по спине и думал. Как подобрать слова? Она тоже молчала, в голове может и были вопросы, но задавать их было очень страшно. Наконец, он произнёс, надломленным и каким-то не своим голосом:
— Лиз, мы не можем молчать так. Можно сделать вид сейчас, что не было этих месяцев и продолжить заниматься сексом. Но я так не хочу, точнее хочу тебя, но и хочу поговорить. Что произошло?
Она приподнялась на локтях и посмотрела на него своими чёрными глазами. Волосы с медным отливом падали на плечи и она казалась ещё более бледной, чем в коридоре.
— Я не знаю. Хотела тебя спросить. Ты испугался? После тех слов?
— Чего? Ты что говоришь? Так, тогда поступим иначе, — он вскочил с дивана и порылся в брошенных штанах. Затем выудил телефон и протянул ей. — Набирай свой номер. Помнишь его? Или мне тебе его назвать?
Лиза села на диван и взяла телефон. Она набрала свой номер, увидев в определите как он ее назвал — «Лиза». Гудки быстрые и сброс. Она набрала ещё раз и все повторилось заново.
— А знаешь, что самое интересное, с других телефонов твой номер доступен.
— Бред какой-то, ты не стоишь у меня в блокировке, — она взяла свой телефон и тыкнула в его контакт. — Вот, смотри! — она закричала, не ожидав от себя этой злости. Он ещё смеет ей говорить, что это она виновата, что он — то тут не при чем. Да как он смеет врать ей?
Глеб уставился на свой номер. Проверять было бессмысленно, если и стоит блокировка, то так, что ее сейчас без аппаратуры не увидеть.
— Значит блок установлен программой или типо того.
— Да кому это нужно то?
